– Хардин! – раздается голос его отца сзади меня.

Мой полный злобы парень резко поворачивает голову в мою сторону и тут же широко открывает глаза от удивления. Его лицо рассечено прямо под скулой, еще один порез идет от уха к затылку; волосы у него в крови.

– Я пытаюсь все уладить, но ты делаешь только хуже! – рычит Кен на сына.

– Они заперли меня, как какое-то гребаное животное. Что это за хрень? Звони, кому там тебе надо позвонить, и пусть их заставят открыть эту чертову клетку! – кричит Хардин, дергая заведенными за спину руками.

– Перестань, – сердито говорю ему я.

Его поведение сразу же меняется. Он немного успокаивается, хотя злость никуда не исчезает.

– Тесса, тебе вообще не следует быть здесь. Какой долбаный гений решил привести ее сюда? – грозно обращается Хардин к отцу и Лэндону.

– Хардин, перестань сейчас же. Он пытается помочь. Тебе нужно угомониться.

Все это кажется нереальным: я что-то говорю Хардину через решетку, а он действительно в наручниках и заперт в камере. Этого не может быть. Но опять же, именно такое случается в реальном мире. Если человек на кого-то нападает, его арестовывают, и неважно, где это случилось – в кампусе или в каком-то другом месте.

Он смотрит мне в глаза, и я представляю, как в них он видит мою боль за него. Мне хочется думать, что именно это заставляет его уступить, – он медленно кивает и говорит:

– Ладно.

– Спасибо, Тесса, – благодарит меня Кен, а затем обращается к сыну: – Дай мне несколько минут, чтобы я подумал, что могу сделать, а пока просто перестань кричать. У тебя и так теперь куча проблем, и от этого тебе будет только хуже.

Лэндон смотрит на меня, затем на Хардина и уходит вслед за Кеном по узкому коридору. Я уже готова возненавидеть это место: здесь все слишком черно-белое, слишком тесное, и к тому же пахнет хлоркой.

Сидящие за столом охранники службы безопасности глубоко увлечены беседой или по крайней мере делают вид, раз ректор университета явился, чтобы уладить проблему со своим сыном.

– Что случилось? – спрашиваю я Хардина.

– Меня арестовала охрана университета, – ворчит он.

– Ты в порядке? – Мне безумно хочется дотянуться и вытереть кровь с его лица.

– Я? Да, нормально. Не так больно, как кажется, – отвечает он.

И, глядя на его раны, понимаю, что он прав. Даже отсюда я вижу, что порезы неглубокие. На руках у него красные потеки, и на фоне линий татуировок они превращаются в пугающее зрелище.

– Ты злишься на меня? – Его голос звучит тихо, в тысячу раз спокойнее, чем несколько минут назад, когда он орал на охранников.

– Я не знаю, – честно говорю я.

Конечно, я злюсь, потому что я в курсе, с кем он дрался… ну, догадаться нетрудно. Но при этом я волнуюсь за него и хочу знать, из-за чего он попал в эту передрягу.