Этот сон был намного хуже, потому что к кошмарам с мамой я привык, понимаешь?

Я киваю и осторожно глажу его по руке, все так же массируя голову.

– После этого я даже не пытался заснуть. Я не давал себе закрыть глаза, потому что не смог бы выдержать это снова. Когда я думаю о том, что кто-то может причинить тебе боль, я просто схожу с ума.

– Мне так жаль.

Его взгляд кажется встревоженным, а мои глаза уже полны слез.

– Не надо жалеть меня.

Он вытирает мне слезы прежде, чем они успевают скатиться по щекам.

– Я и не жалею. Просто это меня расстраивает, потому что я не хочу, чтобы ты так мучился. Но это не жалость.

Это правда, я не жалею его. Я ужасно чувствую себя из-за того, что Хардину, сломленному жизнью Хардину, снятся кошмары, в которых насилуют его мать, и мысль о том, что вместо Триш он видел меня, кажется убийственной. Я не хочу, чтобы ко всем его переживаниям добавились еще и эти мучения.

– Ты же знаешь, что я никому не позволю обидеть тебя? – говорит он, глядя мне в глаза.

– Конечно, знаю, Хардин.

– Даже сейчас, даже если мы никогда не сумеем вернуться к прежнему. Я убью любого, кто только попытается это сделать, понимаешь? – Его слова звучат резко, но тихо.

– Да, – уверяю я его, слегка улыбаясь.

Я не хочу показаться встревоженной его внезапными угрозами, потому что знаю, что так он проявляет свою любовь.

– Хорошо выспаться. – Его настроение немного улучшается, и я киваю в ответ.

– Куда хочешь пойти позавтракать? – спрашиваю я.

– Ты же отказалась, потому что…

– Я передумала. Хочу поесть.

После того как он открылся мне и рассказал о своих кошмарах, я хочу провести это утро с ним – может, он продолжит откровенный разговор. Обычно из него и лишнего слова не вытянешь, но тут он сам захотел поговорить, и это очень много для меня значит.

– Так быстро передумала из-за моей жалкой истории? – говорит он, подняв бровь."

"– Не говори так, – хмурюсь я.

– Почему? – Он поднимается и слезает с кровати.

– Потому что это не так. Я передумала не из-за того, что ты сказал, а потому что ты поделился этим со мной. И не смей называть себя жалким. Это неправда.

Он начинает натягивать джинсы, и я тоже встаю.

– Хар-дин, – говорю я, когда он ничего не отвечает.

– Тес-са… – передразнивает он меня, изображая высокий голос.

– Я серьезно, не думай так о себе.

– Знаю, – быстро отвечает он, резко заканчивая этот разговор.

Да, Хардин далек от совершенства, и у него есть свои изъяны, но они есть у всех – и особенно у меня. Как бы мне хотелось, чтобы он сумел забыть о своих недостатках: тогда будущее перестало бы так тревожить его.

– Так что, ты моя на весь день или только на завтрак? – Он наклоняется, чтобы обуться.

– Очень классные, давно хотела тебе сказать. – Я показываю на его черные кроссовки на плотной подошве.