– Не знаю, без тебя я все равно не могу.

– Я тоже, – шепчу я. – Без тебя не могу.

– Похоже, у нас никак не получается разобраться с этой хренью?

– Никак.

После его приступа гнева мы наконец спокойно отвечаем друг другу, и это едва не вызывает у меня улыбку.

– Но мы можем попробовать? – предлагаю я, пытаясь прижаться к нему и боясь, что он меня остановит.

– Иди ко мне. – Он обнимает меня и притягивает к груди.

Это волшебное ощущение, как вернуться домой после долгого отсутствия. Я прижимаюсь лицом к его футболке, и его запах меня успокаивает.

– Больше даже не подойдешь к нему, – говорит он, уткнувшись мне в волосы.

– Знаю, – не раздумывая, соглашаюсь я.

– Это не значит, что я все забыл, я просто по тебе скучаю.

– Знаю, – повторяю я, еще сильнее прижимаясь к нему.

Я чувствую, как громко и быстро бьется его сердце.

– Нельзя же целовать всех подряд, когда ты злишься. Это ненормально, и я этого не потерплю. Ты бы с ума, на хрен, сошла, если бы я такое сделал.

Я поднимаю голову и ловлю сердитый взгляд Хардина. Разрывая объятия, я протягиваю руку к его волосам и провожу пальцами по его завиткам."

"Его взгляд кажется недружелюбным, но когда он слегка приоткрывает рот, я понимаю, что он меня не остановит, – и я тяну его за волосы ближе к себе. Это было бы проще, не будь он таким высоким. Хардин выдыхает, касаясь моих губ, и крепче обхватывает меня за талию: он опускает руки мне на бедра, а затем снова обнимает меня.

Мои слезы и его неровное дыхание превращаются в убийственное сочетание любви и страсти. Я люблю его в тысячу раз сильнее, чем хочу его, но чувства смешиваются и усиливаются, когда он отрывается от поцелуя и проводит своими горячими губами по моим подбородку и шее. Он наклоняется, чтобы прильнуть губами к моей коже. Я едва не падаю, когда он нежно покусывает над тем местом, где у некоторых, как дань нынешней моде на худобу, выпирает ключица.

Я отхожу назад к кровати и дергаю его за футболку, хотя он не двигается. Он недовольно пыхтит, но сдается и снова целует меня в шею; мы подходим к кровати и останавливаемся, смотря друг на друга.

Я не хочу ничего говорить и портить то, чего мы сумели достичь, так что просто стягиваю с себя рубашку через голову. Его дыхание снова учащается – на этот раз из-за желания, а не из-за злости.

Сбросив рубашку на пол, начинаю раздевать его. Он сам стаскивает футболку. Пальцы дрожат, но я быстро расстегиваю его ремень и сдергиваю джинсы, а он нетерпеливо их стягивает.

Я забираюсь на кровать, и он следует за мной, не переставая водить рукой по моей обнаженной коже. Хардин двигается ближе и, наклоняясь надо мной и опираясь на руки, снова прижимается к моим губам, находит мой язык своим.