Она смеется, и я тоже ухмыляюсь, стараясь равномерно покрыть глазурью края торта.

– Вас тут не в чем винить, – говорю я, втыкая в торт свечки с цифрами.

Сначала ставлю свечи так, чтобы получилось тридцать один, я решаю поменять их местами и сделать тринадцать. Мы с Карен смеемся над этими старомодными свечками, и я пытаюсь написать на торте имя Хардина густым кремом.

– Красиво, – врет она.

Я с досадой смотрю на результаты своих усилий.

– Главное – внимание. Ну, я на это надеюсь…

– Ему понравится, – уверяет меня Карен и уходит наверх, чтобы мы с Хардином могли побыть здесь одни, когда он придет.

Прошел уже час с тех пор, как он прислал мне сообщение, и я сижу на кухне одна и жду его. Я хочу позвонить, но если у него не получается приехать, то он сам должен сообщить мне об этом.

Он придет. Он ведь сам это предложил. Он точно придет.

Глава 106

ХардинНэт уже в третий раз сует мне кружку.

– Ну давай, дружище! Всего один разок, чувак, это же твой двадцать первый день рождения – не пить просто незаконно!

Я уступаю, иначе никогда отсюда не выберусь.

– Ладно, только одну. И все.

Улыбаясь, он убирает кружку, и Тристан подает ему бутылку.

– Тогда хотя бы налью нормальной выпивки, – говорит он.

Я закатываю глаза и делаю большой глоток темноватой жидкости.

– Ну все, хватит. Теперь отстань от меня.

Он кивает в ответ.

Я иду на кухню, чтобы налить себе еще воды, и меня останавливает не кто иной, как этот ублюдок Зед.

– Держи, – говорит он, подавая мне мой мобильный. – Нашел его на диване, когда ты ушел.

И он возвращается в гостиную.

Глава 107

ТессаЧерез два часа я поднимаюсь наверх, чтобы смыть макияж и переодеться в пижаму. Торт я оставила на столе. Так происходит каждый раз, когда я даю ему еще один шанс.

Суровая реальность бьет меня прямо по голове.

Я правда думала, что он придет. Какая я дура, готовила ему торт… Боже, просто идиотка!

Я достаю наушники и тогда перестаю сдерживать слезы. Музыка проникает в мои уши; я ложусь на кровать и изо всех сил стараюсь не критиковать себя слишком сильно. Прошлым вечером он вел себя совсем по-другому – в основном в хорошем смысле, – хотя мне и не хватало его извращенных грубых комментариев. Я всегда делаю вид, что они меня ужасают, хотя на самом деле нравятся.

Хорошо, что Лэндон, вернувшись домой, не стал ко мне заходить.

Я все еще немного надеялась, и это еще смешнее, хотя он бы, конечно, мне такого не сказал.

Я тянусь к ночнику и выключаю свет, потом делаю музыку потише. Случись это месяц назад, я бы запрыгнула в машину и поехала в это дурацкое общежитие, а там уже спросила бы, какого черта он меня кинул, но мне не хочется с ним ругаться. Больше не хочется.

Я просыпаюсь от того, что звонит телефон, – я вздрагиваю от громкого звука в наушниках.

Это Хардин. И сейчас почти полночь.