Подхожу к двери медленным шагом, сглатываю… Она там, у него. Наверное, он уже успел выпить. Остался только один вопрос: сможет ли он устоять перед соблазном, пусть даже соблазном, усиленным действием препарата? Это ничего не меняет.

Я хочу знать, но дверь открыть боюсь. Так и стою, вспоминаю, как я застукала бывшего мужа, вот точно так же… Что, если история повторится? Мне кажется, я этого не переживу…За дверью тихо.

Но внезапно раздается громкий бас (знакомого родного голоса):

– Ты ничего не перепутала? Быстро блузку застегнула и марш отсюда! Ты уволена! Я вижу, секретаршей работать тебе надоело, тогда можешь идти на панель. Тебе там будут рады…

Слышу жалобное:

– Простите, Ян Робертович, я не хотела! Я могу объяснить.

Раздается очень громкое «Вон отсюда!», и я отхожу от двери как раз вовремя… когда Татьяна оттуда вылетает пулей и бросает на меня грустный взгляд.

Я захожу в кабинет Яна, он стоит ко мне спиной и тяжело дышит, рычит, не оборачиваясь:

– Я же велел уйти!

– Это я, – подаю голос, Ян поворачивается:

– Вера?

Я подхожу к нему, улыбаясь, хочу рассказать всю эту «историю», но Ян от меня почему-то отходит.

Ну, я опускаю глаза и понимаю, почему он себя так ведёт…

Проследив за моим взглядом, он начинает оправдываться:

– Вера, это не то, что ты думаешь, оно вот спонтанно!

Ян выглядит очень взволнованным, а когда я начинаю улыбаться (почти смеяться), он тоже как будто расслабляется.

Хочется рассказать ему все, но ещё больше мне хочется… как бы это лучше сказать… «вознаградить» его за то, что он не поддался слабости. И в мою голову сразу же приходит идея того, как это лучше сделать… Прямо сейчас.

Глава 27

Я усаживаю Яна в его рабочее кресло, да так быстро, что он не успевает ничего понять. Опускаюсь на колени рядом. У него такой высокий стол, что, даже если войдут, меня видно не будет…

Я облизываю губы, а Ян не сводит с меня обжигающего взгляда…

Я пытаюсь расстегнуть его ширинку, а он меня то и дело останавливает руками:

– Не надо, Вер…

– Почему?

Он не отвечает, но я знаю, какие у него аргументы в голове (мы через это уже проходили дома). Он не любит, когда «все ему одному»… и без продолжения не любит, а мне ведь нельзя, но сейчас ситуация чрезвычайная. И у меня у самой все горит внутри от желания. Не могу я, что ли, денёк побыть распущенной женщиной, а не примерной декретницей?

Убираю его руки и строго говорю:

– Я твоя жена, мне все можно. Я хочу! Разреши мне!

Может, я очень убедительно прошу, а может, это действие препарата, но Ян больше не сопротивляется.

Вальяжно откидывается в кресле. В процессе трогает мои волосы и повторяет мое имя. Много-много раз.