Он подхватывает с пола за подмышки пострадавшего, а я торможу взглядом его приспешников:

– Ждите на улице. Я сейчас поднимусь и разъясню, кто вы и куда вам идти.

– Если сможешь! – говорит самый мелкий и самый злой.

Адреналин херачит дикой мощью. Бьет по вискам и туманит мысли, но я сдерживаюсь. Лучше не разносить караоке. Михалыч будет в ярости. Зачем поднимать давление старику?"

"– Конечно. Вы же мужики, вроде. Так давайте не будем портить отдых людям и разберемся на улице?

Три перекошенные морды нервно кивают и тащатся следом за Димоном. Подхожу к Ане и кладу ладони на ее дрожащие плечи:

– Испугалась?

– Я еду домой! Верни мобильник и можешь дальше… – она сжимает губы, качая головой.

Испугалась…

– Идем! – хватаю ее за руку и тяну за собой.

– Никита! Отпусти!

Киваю официанту, чтобы он приглядел за баром, не обращая внимания на Анины вопли.

– Куда ты меня тащишь, ненормальный?! Я уезжаю. Ты слышишь?

– Слышу-слышу. Заходи. – открываю дверь в кабинет и зашвыриваю туда Аню. – Посиди здесь. А потом я тебя отвезу.

Аня открывает рот, а я закрываю дверь.

– Никита! Какого черта?! А ну выпусти!!! – кричит она и тарабанит по двери.

Быстро поворачиваю ключ в замке второй раз и ухожу. Ага. Так я ее и отпустил домой одну. Совсем больная? Время видела? Почти четыре. Она знает какой контингент остался в заведениях или гуляет по улицам? Да она два шага сделать не успеет, как попрощается и с девственностью, и психическим здоровьем. Хотя, в наличии второго я не уверен.

Прохожу через зал. Гости прилично поредели – осталось три «горячих» стола. Самые стойкие или самые убитые? Выхожу на улицу, ледяные иголки, брошенные ветром, впиваются в кожу.

А вот и то, о чем я говорил. Шумные пьяные компании собрались у тачек, из которых фигачит музыка. Кучки мажоров курят на порожках баров и ресторанов. Кто-то блюет мимо урны, кто-то сосется с телками, а кто-то бычится на тех, кого пять минут назад считал братьями и корешами.

Заворачиваю за угол. Димон встречает меня довольной рожей, спрятав руки в карманы брюк. Мордастый сидит на корточках, опустив голову, а троица мнется рядом.

– Ну че? Как будем решать проблему? – пытаюсь поймать взгляд хотя бы одного из бойцов, но все как сговорились.

Что за дела?

– Слушай, я не знал, что это твоя девка. Сказал бы, – натужно произносит мордастый.

– Так я и сказал – отвали. Что было непонятно?

Руки чешутся начать, но они, сука, все молчат. Какого черта?!

– Красивая она у тебя, и так зажгла, что… – мордастый поднимается на ноги, опираясь спиной о стену. – Ты мне за дело врезал. Я понимаю. Ревность такая хрень. Внезапная. Можно и убить кого-нибудь. Без обид?

Он протягивает мне руку. Боевой настрой стухает. Ревность? Он что? Дебил?

Походу, драки не будет.