Я жутко злюсь на себя, что его рука на моей пояснице не вызывает во мне раздражения — наоборот, словно вливает в позвоночник энергию и тепло, заставляя тело расслабляться.

— Ты моя спутница. — жестко отрезает Кейн. — Никто не будет думать о тебе, как о шлюхе.

— Прайд не поедет с нами? — беспокойно оглядываюсь по сторонам, когда мы минуем припаркованную БМВ и подходим с незнакомому длинному автомобилю, в гладких бамперах которого отражаются блики уличных фонарей. Водительская дверь распахивается, и из салона выходит высокий мужчина в темно-сером костюме, и, обойдя капот, открывает для нас дверь. Я прижимаю свой крохотный клатч к груди, чтобы как-то прикрыть свою вызывающую наготу и скользнув задом по гладкой коже сидения, протискиваюсь к противоположному краю дивана. Кейн садится следом и, расстегнув пуговицу смокинга, вытягивает ноги, облаченные в черные брюки, из-под которых проглядывают элегантные остроносые ботинки. И почему именно в этот момент меня некстати посещает мысль, что для простого парня из Индианы он многого добился.

— Куда мы едем? — спрашиваю после того, как автомобиль плавно трогается с места, минуя открывшиеся ворота.

— В клуб. Закрытая вечеринка для своих. — от того, как его взгляд блуждает по моим губам к груди, корни волос начинают пылать, и я невольно сильнее свожу колени. По скулам Кейна пробегается едва заметная волна, и он, в последний раз скользнув по моим рукам, сжимающим сумку, отворачивается к окну.

Если раньше в мои представления о клубе непременно входила шумная толпа у входа и грохочущая музыка, то место, в которое мы приехали, развенчивает это убеждение. Из большого здания со светящейся неоновой вывеской The Improv не доносится ни единого постороннего звука, а возле внушительной черной двери, инкрустированной золотыми вставками, нет ни одного посетителя, кроме крупного мужчины в костюме, по виду напоминающего Морфеуса из Матрицы.

— Мистер Колфилд, — мужчина почтительно склоняет голову и, одарив меня пристальным взглядом, открывает для нас дверь. Если бы не давление ладони Кейна на моей пояснице, я бы, скорее всего так и осталась стоять на месте. Меня снова захлестывает осознание того, что я не принадлежу этому месту и лишена единственной защиты — одежды.

— Прекрати дергаться. — негромко говорит Кейн, ведя меня по обитому сиреневым бархатом проходу, и я, съежившись в приступе нервозности, сильнее прижимаюсь к его плечу.