Увидев вошедшую официантку, я грустно вздохнула. Именно она, не задав ни единого вопроса, принесла эту… жижу. Вчера же за ужином прислуживал седой обходительный мужчина.

Может, причина моей сегодняшней голодовки в смене официанта и повара?"

"Вернувшись к созерцанию чайника, незаметно проследила, как миловидная девушка в черном форменном платье и белоснежном фартучке подошла к столу, аккуратно сняла с подноса большую тарелку, накрытую специальным колпаком, и поставила ее перед главой рода. Затем налила воду из кувшина в высокий стакан.

Тут до меня донесся аромат мяса, и я позабыла о чайнике.

Голодный желудок сжался и несчастно заплакал. Выходит, хозяину дома предложили сочные, отлично прожаренные колбаски и зелень, а мне… И вот как это понимать?

Впрочем, у всех свои тараканы. Вдруг здесь действительно так принято: вечером гостей кормят отлично, а утром держат на голодном пайке?

Заметив, что Константин взял вилку и нож, я спокойно сказала:

— Приятного аппетита.

— Взаимно, — любезно откликнулся Росс. Мазнув взглядом по моей нетронутой тарелке, он заботливо поинтересовался: — Ты не голодна?

Усмехнувшись, я откинулась на спинку стула и честно призналась:

— Голодна.

Но, видимо, не настолько, чтобы есть овсянку на воде.

— Не понял, — барон озадаченно нахмурился. — Ты разве не это блюдо попросила?

— Нет.

Хозяин дома строго посмотрел на наливающую уже мне воду официантку и грозно приказал:

— Объяснитесь.

Густо покраснев, девушка втянула голову в плечи, опустила глаза и сбивчиво залепетала:

— Господин, на кухне сказали, что ваши гостьи всегда требуют именно такой завтрак.

И жуть как сердятся, если им предлагают другую еду. Владислава Юрьевна была с вами ночью в библиотеке, вот мы и подумали… Не хотели ее расстраивать, потому подали как всем.

Ого, да Костик-то, оказывается, ходок! Еще и жениться собрался при таком гареме!

Покусывая губы от едва сдерживаемого смеха, я искренне посочувствовала Константину. Его любовь к женскому полу больше не тайна, причем пикантную ситуацию без малейшего злого умысла создали собственные слуги.

Избегая глядеть на меня, барон распорядился ледяным тоном:

— Уберите.

Принесите Владиславе Юрьевне нормальную еду. И впредь чтобы подобного не было.

— Слушаюсь, господин, — прошептала испуганная официантка. Торопливо забрав тарелку со злосчастной кашей, посмотрела на меня виновато. — Извините. Мы думали, вы как все. Ну, поутру фигуру бережете.

— Ступай, — сквозь зубы процедил барон и принялся сосредоточенно разрезать колбаску.

Браво, Константин Александрович! Железная выдержка! Аплодирую стоя!

Старательно скрывая улыбку, я прислушалась к ощущениям.