На фоне Ника эмоционально убеждает Валариона, что чалма – это не странно, а красиво.

Я же думаю о Санаду.

Опять.

Языки бы узлом завязать тем менталисткам. Оглядываюсь на жалобное Валарионово:

– Не надо, пожалуйста…

Он прикрывает рыжие лохмы руками, а Ника пытается напялить на него розовую чалму.

– Тебе идёт, – уверяет она.

Кстати, она и Валарион, как и я, на кухне особняка Санаду находятся. Так что подпускает он к себе близко студентов, поэтому в моём присутствии в его доме нет ничего примечательного и двусмысленного!

Я возвращаюсь к слежке за кофе.

А у самой мурашки по коже и тепло-тепло: как же хорошо было сидеть с Санаду, а когда его дыхание коснулось моей шеи – я чуть не выгнулась от удовольствия…

– Ника, пожалуйста, не надо, – умоляет Валарион.

Спасибо ему за то, что отвлекает от бредовых мыслей.

– Валь, ну как-то же надо скрыть твои волосы, а эти чалмы такие миленькие. И ты в них такой миленький, – в голосе Ники чувствуется улыбка умиления.

– Ника, солнышко, я боевой маг. Я собираюсь стать рыцарем.

– Но ты не можешь показать свои волосы Санаду.

– Но почему розовый?

– Тебе идёт.

– Ника…

– Да парик ему купите! – не выдерживаю я их страданий.

– Парик? – переспрашивает Ника.

– Да, парик! – радостно восклицает Валарион. – Мне нужно постричь волосы и надеть парик, уж парик-то не должен перекраситься!

С его волосами и впрямь история странная: порыжели и никакая краска, заклинания и даже стрижка их не берут – всё равно остаются рыжими…

– А вы не думали, – я поднимаю ложечку, чтобы ею придержать кофейную пенку, – что это может быть шуткой Санаду?

Я бы тоже так могла пошутить.

Позади меня воцаряется тишина. Сбив пенку, оглядываюсь: оба смотрят на меня во все глаза.

– А в принципе, – тянет Ника, – это на него похоже.

Она оглядывается на Валариона и откладывает недовышитую розовую чалму.

– Пожалуй, что так, – соглашается Валарион и оттягивает рыжие пряди. – Всё, что я знаю о Санаду, наводит именно на эту мысль.

– Тогда скрывать цвет волос бессмысленно, – с каким-то даже сожалением признаёт Ника и собирает ткань и баночки бисера в корзинку.

Лицо Валариона вытягивается, он несколько секунд наблюдает за опечаленной Никой и накрывает её ладонь, нежно улыбается:

– А мне понравилось ходить в этих штуках.

– Но только не в розовой, – тоже улыбается Ника.

И Валарион кивает."

"Всё шумнее булькает в турке кофе, я отворачиваюсь, чтобы не мешать влюблённой парочке. Судя по звукам, они отмечают новую информацию поцелуем. А когда я снимаю турку с плиты, Ника и Валарион покидают кухню.

Держась за руки и влюблённо глядя друг на друга.

Я провожаю их взглядом и наливаю себе кофе. Только теперь понимаю, что сварила на двоих. Хотя Санаду дома нет.