Если смотреть на такие деревья издалека, они кажутся творением искусного ювелира, сумевшего из металла и камня создать почти точные копии живых растений. И ветер шелестит в их кронах.

А когда смотришь вблизи, когда разглядываешь ветки, цветы, листья и кроны из комнаты на вершине такого дерева, становится понятно, что это – действительно искусное творение. Судя по древесным кольцам-узорам каменного пола и стен, после неведомого заклинания у вампиров осталась только окаменевшая древесина. Позже они укрепили её конструкцией из металла, а к конструкции прикрепили листья и цветы.

Лес живой и лес каменный разделены полосой в километр шириной. Вампирская половина её, словно россыпь всё тех же изумрудов, сверкает на солнце острыми гранями, а эльфийская колышется живой травой. Соединяет два государства изящный каменно-деревянный мост. Похоже, ходить по травке заградительной полосы вредно для здоровья. Или тут все фанаты непрерывных газонов.

– Но почему вампиры таким способом не отвоевали весь лес? – спрашиваю я.

Ника плотнее укутывается в плед, хотя на её стадии вампиризма ветер не должен настолько уж тревожить.

Санаду обхватывает чашку ладонями. Он смотрит на горизонт:

– Виной всему милосердие. И страх. Все эльфы, находившиеся в будущем каменном лесу, умерли мучительной смертью. Они тоже каменели. Медленно. Неотвратимо. Противоядия этому воздействию не было. Их связь с природой, их ритуалы объединения с деревьями, позволившие взять землю и растительность под контроль и теснить нас, неожиданно обратились против них самих. Не только против солдат, но и против мирных жителей всех полов и возрастов – всех, кто находился в зоне трансформирующего удара."

"Отставив чашку на стол и поднявшись с ажурного «эльфийского» кресла, выхожу на вырезанный в огромной ветке балкон. Ещё раз оглядываю каменно-металлические кроны. В ширину полоса каменного вампирского леса до горизонта не дотягивает, но она очень большая, а по длине и слева, и справа приграничный каменный лес тянется до горизонта. Огромная территория на самом деле.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Порыв ветра чуть не срывает плед, и Санаду обхватывает меня за плечи, прижимает к себе. Воздух вокруг него вдруг успокаивается. Словно мы оказываемся в коконе безветрия, в то время как совсем рядом качаются гроздья каменных цветов и листьев.

– И много эльфов тут находилось в момент удара?

– Достаточно, чтобы их крики привели в ужас армию кантонов. О применении следующего этапа окаменения эльфов предупредили заранее.

– И они послушали? – разворачиваюсь к Санаду и вдыхаю аромат кофе и можжевельника.