Может быть, ты и жил как человек, но умер ты как бешеный зверь. Именно поэтому ты здесь. Чтобы попасть к нам, нужно этого сильно захотеть, а потом сдохнуть. А ты просил. О, да ты умолял пустить тебя сюда!

– Ты лжешь! Я никогда…

– Да неужели? В тебе было столько ненависти, злости… ты так желал смерти тем двум макакам, что это желание перевесило все остальные. Такие чувства в момент смерти разумной твари – это словно стук в адские врата. Ты же, мой маленький голозадый друг, колотил в эти врата так, что демоны уже делают ставки, как быстро ты потеряешь человеческий облик. Я поставил на два дня. Не подведи меня, обезьянка. – Улыбка у демона была устрашающая. Не верю, что там всего тридцать два зуба.

– Что значит, потеряю человеческий облик? Я что, стану как ты?

– Тебе остается лишь уповать на это. Но судя по грохоту, который ты учинил, быть тебе поистине адской тварью. Чем сильнее злоба, тем больше и страшнее новый облик.

– Так чего же ты скалишься? Если стану огромным и могучим, то откручу тебе рога за эти оскорбления! – Где это видано, чтобы твоя собственная шиза называла тебя голозадой макакой и ржала над тобой во весь голос? Это ведь шиза?

– У малыша еще не выросли большие зубки, а он уже пытается огрызаться? Как это славно! Можешь попробовать снова через тысячу-другую лет, когда будешь из себя что-то представлять, а пока будь хорошим мальчиком и слушайся старших. А то каким бы дылдой ты ни вымахал, тебя всегда можно будет посадить на цепь и поставить охранять Ад. Составишь компанию Церберу. А может, даже его заменишь. Забавный был парень, к слову. Тоже хорохорился и угрожал, что как только станет демоном, сразу поставит Харона на место. Теперь веками сидит на заднице перед адскими вратами и скулит, выпрашивая прощение. Но у Харона долгая память. Я бы сказал, вечная. – Откровенно паршивая перспектива. Это открывает совершенно другой взгляд на греческие мифы и на Ад в целом.

– Лучше обойдемся без цепи. Я… превращусь в демона? И как скоро?

– В твоих же интересах уложиться в два дня. Я на тебя немало поставил. А вообще, от твари зависит. Ты чем слушал, безрогий? Чем меньше человечности и больше злобы, тем быстрее существо перерождается. Были случаи, когда начинали меняться, только вывалившись из врат. И всегда это были люди. Ни у зеленокожих, ни у ушастых нет столько злости и ненависти. Зеленые убивают, потому что им это нравится, а ушастые у нас и так редкие гости. Лишь твое племя действительно знает толк в злобе, – два дня. Всего два. Но…

– Зачем все это? Зачем нам перерождаться? Если в Аду нет расплаты за совершенные грехи, то к чему все это?

– Грехи? Грехи?! Нам нет дело до грехов! Людь может сколько угодно трахать чужую жену, жрать и пить в три горла, поклоняться кому-угодно, воровать… ну ты понял.