Его ужимки напомнили Дениса Селиванова: одно сплошное эго, а за ним ничего. Каштановые волосы парня вились мелким бесом. Было видно, что он старался их распрямить и пригладить, даже в хвост собрал, но они все равно скручивались в пружинки.

Мне стало смешно. Не удержалась и фыркнула: уж слишком его причесон походил на перманентную завивку, которую так уважала моя бабуля. Даже в семьдесят лет она с маниакальным упорством красила хной седые редкие волосы и завивала их «Локоном» в тугие спиральки, чтобы придать им объема.

Из-за этой прически парень казался похожим на девушку, его только нос портил: слишком костистый, с большой горбинкой и загнутым книзу длинным кончиком.

Я бы сказала, французский нос, если, конечно, французы тут водятся.

Судя по богатой одежде и гонору, можно не сомневаться, что парень из влиятельной аристократической семьи. А багряные концы волос выдавали в нем обладателя огненной стихии. Его приятель тоже одет не бедно, но ведет себя как собачонка при хозяине — подгавкивает, подло хихикая.

— Эй, горбун, ты заблудился? — услышала я, подходя ближе. — Цирк уродов с другой стороны Даадамара. Вали отсюда, не порти воздух своим присутствием!

Та-а-ак! А вот это он зря.

Сейчас Хармуша ему покажет, где раки зимуют!

Но, к моему удивлению, Хармс даже не сдвинулся с места. Да что это с ним?

Зато кучерявый, почувствовав безнаказанность, совсем разошелся:

— Что морду прячешь? Боишься поразить нас своей красотой? А ну, снимай маску! Миркас, держи его!

Миркас сделал шаг в сторону Хармса, но не решился схватить. Все же горгул был на голову выше него и гораздо шире в плечах.

Вокруг ходили студенты, спешили пройти мимо, делая вид, что это их не касается.

Никто из них не хотел заступаться за новичка. Только глаза отводили, мол, ничего не видим, ничего не слышим.

Трусы!

Я сжала кулаки и рванула на помощь другу. Врезалась в толпу, собираясь растолкать всех локтями, но тут кто-то тронул меня за плечо.

— Я бы не советовал вмешиваться, — раздался тихий голос.

Я резко обернулась и стряхнула чужую руку.

— Предлагаешь смотреть, как гнобят беззащитного? — процедила презрительно. — Ну уж нет!

— Стой! — незнакомый парень снова коснулся меня, останавливая. — Иначе рискуешь распрощаться с учебой! Тебя исключат за драку!

Он легонько, словно перышком по руке, погладил меня.

Я почувствовала, что гнев мой начинает куда-то испаряться.

— А ему, значит, можно? — кивнула на кучерявого. — Да кто он такой?

— Не знаешь?

— А должен?

— Это Фредерик Райварес.

— Да хоть Папа Римский! — уперла руки в бока — И что?

— Странный ты и говоришь непонятно, — парень, который меня остановил, усмехнулся. — А простых вещей не знаешь.

Его лицо с правильными чертами казалось смазливым, совсем юнец, но глаза смотрели твердо и прямо.