Сконцентрировалась на языках внутреннего пламени и послала мысленный импульс ладоням."

"Не успела еще осознать, что случилось, а железо уже стало мягким, как глина, в моих руках. Потекло.

Глаза у пленника моментально расширились. Да и мои полезли на лоб. Я даже не ожидала, что смогу это сделать. Но цепь разомкнулась!

Меня охватило радостное облегчение. Губы сами расползлись в улыбку, когда я то же самое проделала с ошейником, благо он не так сильно прилегал к шее. Я все боялась обжечь нового знакомого. Пришлось очень близко наклониться к нему.

Здоровяк притих, тараща на меня большие глазищи. Дикий какой, не привык, что к нему проявляют заботу и дотрагиваются так осторожно.

— Лети, птичка! — напутствовала я, когда цепь, звякнув, упала на землю, а здоровый детина встал во весь рост.

Вместе с ним выпрямилась и я. Он оказался выше меня на две головы и на три размера шире в плечах.

Ого, ну и громадина!

Невольно сделала шаг назад. Смелость моя поубавилась. Если бы пленник не сидел на корточках, я бы с трудом дотянулась до его шеи.

От моего оценивающего взгляда парень смутился.

— Я не могу летать, — буркнул в сторону.

— Почему? — наверное, с моей стороны это было бестактно, но я уже задала вопрос.

— Я полукровка.

— И что? Крылья же есть.

Он вздохнул.

— Они неразвиты.

Надо же, мышцы на руках нарастил, а летать так и не научился.

— Для полета они слишком маленькие, — пояснил парень.

— Понятно, — ответила я. — Но я вообще-то образно выразился. На твоем месте я бы навсегда покинул деревню. В других местах тоже можно заработать на пропитание.

— Я уже подумывал об этом.

Здоровяк уже сделал несколько шагов, как вдруг остановился, переминаясь с ноги на ногу. Явно хотел что-то спросить.

— Могу я узнать твое имя? — решился все же задать вопрос.

Я машинально ляпнула:

— Злата.

Пришлось мысленно дать себе по мозгам.

Ой, ду-у-ура! Зачем мне маскировка, если так легко рассказываю о себе? Проще повесить табличку на лоб с именем и паспортными данными! Типа, ау, соколики, туточки я, берите меня голыми руками!

От досады прикусила губу.

— Девушка, значит, — полукровка даже не удивился. — Я так и думал. А меня зовут… — Тут он замялся, словно давно не произносил свое имя. — Хармс, — вымолвил наконец.

— Очень приятно, — зачем-то ляпнула я.

— И мне тоже, — произнес он смущенно.

— И как же ты догадался, что я не парень? — осторожно поинтересовалась. А себе мысленную зарубку поставила, что нужно вести себя осмотрительнее.

— Пахнешь ты по-особенному, — признался Хармс, которого я мысленно называла горгушей. Повел носом, принюхиваясь, и протянул: — Вку-у-усно!

Он даже глаза зажмурил от удовольствия. Я, опешив, уставилась на него.