У меня дыхание перехватывает. В свете ранних солнечных лучей вся трава в росе сверкает, будто усыпанная алмазами.

У меня на глаза наворачиваются слезы:

— Это так красиво, — шепчу сдавленно. — Гер, если ты все это делаешь только чтобы не рвать матери сердце нашим разводом, то умоляю тебя, не надо. Пожалей меня, прошу тебя.

Он обнимает меня со спины:

— Я вчера уже все рассказал ей. Покаялся, какой я мудак. Она сказала, что если хочу тебя вернуть, то надо показать тебе как сильно я тебя люблю…

Замираю. Даже плакать перестаю. Он снова сказал это слово. Интересно, потом опять забудет?!

— Прикинь, говорит, что люблю тебя. Честно, я думал вся эта любовь только для зелени вроде тебя. А взрослым мужикам подобные розовые сопли чужды. Но ночью лежал и пытался понять каким еще словом назвать то, что я испытываю к тебе? Жажда? Желание? Тоска? Я есть без тебя не хочу. И спать хочу только с тобой. И не спать тоже, — он недвусмысленно целует мою шею. — И детей от тебя хочу. И каждую секунду хочу с тобой. Как это иначе назвать? Я может не шарю во всей этой романтике. Но походу мать права, — затягивается запахом моих волос, а я все дышать боюсь. — Я люблю тебя, Жень.

Глава 24. ОН

Я реально как влюбленный мальчишка рядом с ней. Весь день по пятам за ней таскаюсь, как благодарный пес. Кайфую от ее запаха. От вида. От того, что она просто рядом. Глаз от нее оторвать не могу.

Вот и сейчас она готовит ужин, а я хотел бы верить, что помогаю, но пока больше под ногами мешаюсь.

Не удержавшись ловлю суетящуюся Женю и сажаю на разделочный стол.

— Ну Герман, я же готовлю! — тут же принимается протестовать. — У меня там все кипит!

— У меня если честно тоже, — целую ее в губы.

— Правда думаешь, что признался в любви и я сразу все забыла? — строго спрашивает. Однако больше не уворачивается от меня. А это уже дорогого стоит.

— Нет, не думаю, — целую еще раз. — Но остановиться не могу."

"Прихватываю зубами мочку ее ушка, облизываю шейку. Она начинает мило хихикать, и я ловлю себя на удовольствии, от того, что давно не слышал ее смеха. Сжимаю ее в объятиях теснее.

— Пиздец как сильно я тебя люблю, — зацеловываю ее всю. — Сожрать тебя хочу.

— Держи себя в руках, Герман, — уже смеется не сдерживаясь.

— Если бы ты только знала, насколько я уже и так держу себя в руках. Как много всяких нехороших вещей я хочу с тобой делать прямо сейчас.

Она красиво краснеет:

— Я в курсе, — прячет смущенный взгляд, ее грудь начинает возбуждающе вздыматься, — ты рассказывал вчера в машине.

— Точно, — усмехаюсь в ее волосы. — Вчера в машине я едва сдержался, чтобы не трахнуть тебя в ротик, пока ты спала.

Вскидывает на меня взгляд:

— Герман…

Провожу пальцем по ее губам, до боли в паху вспоминая, как вчера едва вероломно не нарушил все запреты своей девочки:

— Прости.