В наследство мне осталась только любовь к соколиной охоте, ну и в хозяйстве, как я уже сказал, такая охота оказалась полезная.

— В хозяйстве? — Спросил я.

— Угу. Я держу голубей. Люблю этих птичек. А в округе много хищных птиц, которые тоже их любят. Сауле научена их отгонять. Она помогает мне держать любого тетеревятника или орла подальше от тех мест, где летают мои голуби.

— Я попросила дядю Курбана мне помочь, — вклинилась Наташа, — папа меня бы никогда на границу не пустил. А дядя Курбан вызвался подсобить, когда узнал, зачем мне сюда надо.

Наташа хитро улыбнулась, блеснула глазками и продолжила:

— По моей легенде я помогаю дяде Курбану с его больным козленком.

— У меня есть коза, — поспешил пояснить Курбан, — недавно козлят мне принесла. Один родился слабеньким, сиську у матери не берет. Я за ним ухаживаю сам, но не всегда есть время. Потому как нету у меня жены и семьи, один живу. Вот Наташа и вызвалась помочь.

— А взамен дядюшка Курбан согласился меня от отца прикрыть.

— Не самое удачное время ты выбрала, чтобы вот так вот азарничать, — сказал я строго.

— Я понимаю… Понимаю, Саша, — несмело ответила она, — и я обещаю тебе, что больше не буду… Не буду сюда ходить.

— Я тебе верю, — тихо сказал я.

Потом обратил взгляд к лисьей норе. Полез в подсумок.

— Нужно покормить Муську. У меня служба.

Достав банку собачьих консервов, я присел на колено, вскрыл ее ножом и добавил в тушенку несколько колесиков капанной колбаски. Подставил к входу Муськиного домика.

Привыкшая к людям лисица не заставила себя ждать. Почти сразу показала наружу нос. Потом, совершенно не опасаясь нас, вышла из норы. Смело подобравшись к банке, стала есть.

Лиса немного изменилась: объемные бока ее спали, а соски набухли и обвисли. Я сразу понял, в чем было дело. Когда из норы послышался беспокойный писк щенят, дошло и до Наташи."

"— Ощенилась, — с тихим восторгом проговорила она, широко раскрыв глаза и показав белые зубки в улыбке.

— Ощенилась, — спокойно подтвердил я. — Наташ?

— М-м-м-м?

— А смотри, как еще она может.

Я медленно потянулся к Муське, и та перестала есть, немного напряглась. Даже слегка прижала уши к голове. Когда я тронул ее макушку и погладил между ушами, лисица медленно подняла их и расслабилась. Снова стала есть, словно бы и не замечая, как я аккуратно вожу рукой по ее холке.

— Она ручная стала? — С радостным придыханием спросила Наташа.

— Не со всем. В руки не дается, но погладить уже можно, — ответил я с улыбкой.

Курбан с удивлением хрипло пробормотал что-то не по-русски, потом добавил:

— Никогда такого не видал, чтобы дикий зверь так просто к рукам привыкал.

— Мы ее больше месяца каждый день подкармливали, — пояснил я, — первым погладить ее решил Алим Канджиев. Не далась. А вот Семирикин уже смог.