— Я заметил душманов за системой, — сказал не он, а Синицын, — открыл по ним огонь, но не знаю, попал ли. Нас они не атаковали.

— Сегодня не поспим, — стоически констатировал Мартынов.

Все прекрасно понимали — он был прав.

Бой кончился, но начиналась другая, не менее важная работа.

С соседней тринадцатой заставы подошел резерв на БТР-70. Подходила также резервная застава из отряда. За Нарывом, раненным в бедро, прибыл МИ-8, и его увезли буквально минут через пятнадцать после боя. К тому времени наша тревожная группа уже перезаряжалась на заставе.

Дел предстояло много.

Шеф снял заставу и направил в поиск, чтобы найти прорвавшихся нарушителей. Резервная, тем временем, частью сил перекрыла Дастиджумское ущелье в тылу, частью присоединилась к поискам нарушителей.

Когда расцвело, ребята из резерва отряда наткнулись на след врага, явно шедшего к ближайшему кишлаку. Как я потом узнал, духи долго петляли на участке: то ли сбивали след, то ли просто заблудились. А потом и вовсе повернули в горы.

К восьми утра их обнаружили у подножья Дастиджумского перевала. Завязался бой. Врагов было около десятка. Семерых из них уничтожили, остальных — задержали.

Так и закончился бой на нашем участке границы.

Только через несколько дней мы узнали, что на эту сторону перешло около шестидесяти человек душманья. Убитыми они потеряли двадцать пять. Троих — пленными. Вот так и вышло, что в ту ночь семеро стояли против шестидесяти. Стояли и выстояли.

— Ну, может, хот щас поспишь? — Спросил Уткин, когда мы шли с ним по расположению на улицу.

Утро следующего дня после боя было хмурым. «Параша» закончилась, и ее место занял мелкий неприятный дождь. К одиннадцати часам утра поисковые группы, удостоверявшись, что следов нарушителей на участке больше нет, вернулись на заставу.

Тем временем пограничная служба продолжалась, и очередному наряду предстояло выходить на Границу. Уткин шел в нем и собирался в оружейку, чтобы подготовиться к службе.

Выпускал наряды этим утром замполит. Черепанова буквально только что зашил санитар после ранения. Медика прислали из отряда еще ночью, да только он сидел у нас до самого рассвета. Прапорщик отказался от медицинской помощи и повел нашу, перевооружившуюся группу в поиск.

Шеф же до сих пор не вернулся. Он оставался в тылу, вместе с начотряда, руководившим поиском, и сложно было сказать, когда же Таран вернется на заставу.

— У меня до двадцати часов наряд, — напомнил я, — если новая сработка, мне снова дорога на Границу."

"Уткин устало покивал.

Когда мы проходили мимо дверей сушилки, я замер. Услышал за ними тихое бренчание гитары.

— Чего это они? — Удивился Вася.

Я молча приоткрыл дверь. Сержант Мартынов, державший на колене небольшую классическую гитару, поднял на меня взгляд.