Пули засвистели вокруг прапорщика, он вдруг дернулся, шапка слетела у него с головы. Черепанов замер на секунду и схватился за затылок, однако почти тут же, последним рывком преодолел оставшиеся пару метров, протянул мне руку.

— Давай!

Я схватился, он налег и помог мне выбраться из воды, потом вцепился в Нарыва, и вместе мы потянули его к камням.

— Сука! М-м-м-м… — застонал прапорщик, загибаясь и зажимая рану на затылке, когда мы были уже в укрытии. Видать, его царапнуло пулей.

— Как Нарыв⁈ — Крикнул Стас.

— Бредит! — я вскинул автомат, щелкнул затвором и тут же встал на место раненого прапорщика.

Отправил одиночный куда-то в камыш, потом еще и еще. Закричал:

— Старшина, гранаты!

Обернулся.

Черепанов трясущимися руками полез в подсумок. Я понял, что в таком состоянии метнуть он их не сможет.

— Дай!

Он поднял на меня взгляд и отдал обе Ф-1. Пальцами я нащупал только одни запал. Видимо, второй старшина выронил, когда пытался передать мне гранаты.

Я сунул одну гранату в подсумок, во вторую вкрутил запал. На ощупь принялся разжимать кольцо чеки.

— Внимание! Прикрыть! — Крикнул я.

Стас и Бесо, выждав, пока закончится вражеская очередь по нашему укрытию, открыли ответный огонь.

Я вырвал чеку, выскочил. Крикнув «граната», размахнулся и что было сил запульнул гранату куда-то по направлению к кустам камыша. Спустя несколько секунд после того, как я вернулся за валун, хлопнуло. В следующее мгновение раздался жуткий грохот взрыва гранаты, кто-то вскрикнул, кто-то застонал.

На несколько мгновений над Границей застыла настоящая тишина. Казалось, даже Пяндж приостановил свои воды. Потом послышались всплески. Выжившие духи бросались в воду, чтобы покинуть свою позицию в камышах.

— Отступают! — Радостно выкрикнул Стас. — Отступают!

Я обернулся. Гамгадзе уже вытянул Нарыва на бережок, принялся разрывать зубами перевязочный пакет.

Черепанов сидел на песке, опустив ноги в воду, глядел на собственную руку.

— Еще б миллиметрик, и не было бы старшины Черепанова. — Нервно рассмеялся он.

— Живой? — Подскачи я к нему и положил руку на плечо.

— Царапнуло, — поднял он глаза, — жить буду.

— Хорошо.

Нарыв уже потерял сознание. Гамгадзе наскоро накладывал ему шину на ногу.

— Кровь бежит. Не останавливается, — причитал он при этом.

— Э! Мужики! Есть кто живой⁈ — Раздался низковатый бас Мартынова.

Мы все, как по команде, обернулись. Черные фигуры сержанта и комсорга Димы Синицына показались из-за валунов Угры.

— Потрепанные немного, но живые, — устало проговорил Стас.

— Нарыв ранен, старшина тоже, — пожаловался Гамгадзе.

— Они все еще на том берегу, — сказал Мартынов, — полезли вброд, а я их с пулемета. Так и отпугнул на ту сторону. Чуть не все патроны на сук этих потратил.