Черный ход, который использовался для доставки всего необходимого клубу, располагался на задворках сцены. Зеки прошли к правому порталу, спустились в зал и, минуя зрительские ряды, попали в фойе, где находилась лестница на второй этаж. Вот уже два года, как развлекательное заведение приказом начальника колонии было превращено в лазарет. Эпидемия туберкулеза резала заключенных острой беспощадной косой. Кино и танцы остались в воспоминаниях, а в помещении стоял стойкий запах эфира. Вид запущенного сарая вовсе не радовал глаз, и местное население обходило здание клуба стороной.

Белый и Чижов поднялись на второй этаж, где комнаты для кружков по рисованию и рукоделию превратились в больничные палаты, а бывшая ленинская комната стала караульным помещением. Сюда и доставляли баланду из зоны, здесь ее распределяли и разносили.

За столом, покрытым красным сукном, под портретом Ельцина сидели сверхсрочники и играли в карты. Едкий дым лез в глаза и заставлял щуриться. На вошедших зеков никто не обратил внимания. Бадья была оставлена на полу, а носильщики отправились за следующими флягами.

Теперь они шли гуськом. Фляги с кашей не нуждались в общих усилиях. Они не торопились. Ритм задавал Белый, он шел первым, а Чижов под него подстраивался. Он впервые поехал в больничку сопровождать «размазню». Эта работа числилась среди привилегированной и приравнивалась к хлеборезке. Здесь трудились только блатные. Одних направлял пахан, других – кум. Ходки в больничку находились под контролем пахана, и начальство сюда не лезло. Сегодня Белый ткнул пальцем в Чижова и сказал: «Этот со мной поедет». Никто не спорил."

"Чижов понял, что Белый его спасает и не хочет оставлять в бараке без присмотра.

Он знал, что стоит ему отлучиться, парня порежут на ремни.

Во время третьей ходки, когда в машине оставались только хлеб и разведенный чай, направляясь к лестнице по коридору, им навстречу вышли двое офицеров в белых халатах. Звездочки на погонах выдавливали белую ткань и торчали, как соски под тонкой майкой.

– О! Вот и Белый! – сказал низкорослый лысенький капитан с лисьей мордочкой и рыжей бородкой. Повернув голову к коллеге, он добавил: – Интересный случай, Давид Михалыч.

Высокий брюнет с орлиным носом разглядывал двух не похожих друг на друга заключенных, пытаясь понять, кто из них Белый. Один долговязый, худой, с болезненным усталым взглядом, второй едва доставал ему до плеча и выглядел крепышом с румянцем на щеках.

Сомнения решились сами собой.

– Зайди ко мне в кабинет, Белый.

Парень последовал за офицерами в просторную светлую комнату, из которой они вышли минутой раньше. Второй остался один. Осмотревшись по сторонам, словно не понимая, где проснулся, он направился к лестнице.