Но даже если принять на веру невозможное и запереть Ефимова за колючкой в спецколонии, то что? Он там самым авторитетным зеком будет. Ефимов нигде не пропадет. Ты завтра в газеты загляни.

Я знаю, чем он сегодня занят. Национальный герой, беспощадный борец с преступностью! О чем ты говоришь, Белый?! Не ты один на него зуб имеешь, но воевать с ним бесполезно, а учить поздно.

– Я знаю одно: Ефимов – убийца и он должен ответить за это.

– Ради Бога, убей его и расквитайся. Другого выхода я не вижу.

Конвертик твой я, конечно, подброшу кому надо, но сам писать ничего не буду – бессмысленно.

Все знают, что оба мы кандидаты в одно кресло. Любая моя попытка очернить Ефимова будет расцениваться как дешевый способ обойти конкурента. Не на того ты вышел.

Белый молча достал из кармана сотовый телефон и набрал номер.

Через некоторое время он услышал взволнованный голос Чижа.

– Привет, партнер. Тут папочка хочет услышать голос дочки. – Секунда замешательства, и произошло непредвиденное: рыдания девушки слышали прохожие на Щелковском шоссе.

– Папочка! Миленький, заплати им сколько скажут. Они убьют меня…

Скрип в трубке и короткие гудки.

Белый ничего не понял. Пришло время его растерянности. Однако выкрик дочери вызвал у Саранцева только улыбку.

– Артистка. Я вижу, что с ней все в порядке. Отпусти ее, Белый. Девчонке учиться надо.

Он взял из рук водителя конверт и оставил свою визитную карточку.

– Звони мне домой. Проконсультировать я тебя могу, но на большее не рассчитывай.

Саранцев вышел из машины и направился в сторону метро. Встреча оставила хороший след. Он успокоился и даже повеселел. Впервые за многие годы появился человек, который хотел свалить Ефимова.

Единомышленник. В одиночку Саранцев и не помышлял об этом, но теперь у него появился подручный, которого можно использовать как орудие. Белый жаждал мести. Он одержим своей идеей, а значит, готов идти на риск. Самоубийца!

* * *Чиж понял, что девчонку можно отпускать. Она свою роль сыграла.

– Кажется, все. Мы можем с тобой попрощаться, Оля Саранцева. Да здравствует свобода.

– А я и была свободна. Просто ты узаконил мою ночную гулянку. Я очень хорошо погуляла, пока мои предки думали, что я, бедненькая, страдаю в когтях страшных разбойников.

Ну и как я сыграла страдающую заложницу?

– Нет слов. Прямо-таки Доронина! Только зря старалась. За тебя никто выкуп не просил. Прощай!

Чиж поднялся с деревянного ящика и направился к двери.

– Эй, погоди! – Девушка нагнала его на улице. – Это как понимать? Я что, выкупа не стою?

– Может, и стоишь. Ты предложи провернуть эту аферу своему дружку, с которым ночь провела, а я не по этой части.

Ольга остановилась.

– Ух ты! Эй, погоди! Это как понимать? Сцена ревности? Побледневший Отелло?

Чиж молча шел к машине.