И мне всё ещё хочется врезать по этим небритым щекам. И мне страшно, что теперь придётся сделать много новых открытий в своём муже. Но мне всё равно хорошо и спокойно. Я дома. Дом там, где он. Может, я и дура, но я ему верю."

"Притормаживает. Стальная штора гаража медленно едет вверх. Поднимаю глаза на второй этаж. Там огромное панорамное окно. Жалюзи закрыты.

Артём плавно заезжает внутрь. Не дожидаясь, пока он откроет дверь, я выхожу сама. Свет очень яркий… Всё выложено светлой плиткой, как в бассейне.

— Что это за место?

— Лер, ну ты что? Перестань… — стирает большими пальцами слёзы с моего лица.

Уворачиваюсь, отталкивая его руки. С рычанием перехватывает за руку и затылок, впечатывая в себя. Успеваю только взвизгнуть от неожиданности.

— Я сказал — всё хорошо! — рассерженно. — Никакой трагедии нет! Прекрати накручивать!

Отстраняется, заглядывая мне в глаза.

— Я люблю… вас, — стреляет взглядом мне на живот.

Под его глазами синяки, и лицо немного осунулось. На лице непривычная щетина. Он выглядит старше и суровее. И видя его таким раненым и уставшим, вдруг очень явственно чувствую — простила. Не хочу упрекать больше. Как есть, так есть.

От усталости и голода подкашиваются ноги. Он прижимается губами к моей скуле.

— Лерка… Я так скучал, я чуть с ума не сошёл… Не реви, ладно? Я и так как порванный нерв.

— Я кушать хочу. Давай закажем что-нибудь?

Хватается за карман, с досадой морщится.

— Телефон без симки. Я схожу.

— Нет… — испугавшись, хватаю его за рукав куртки. — Не ходи. Тебя ищут.

— Ну пойдём, посмотрим, что там есть.

За руку ведёт меня наверх по стальной витой лестнице. Она гулко отзывается на наши шаги.

Огромная расстеленная кровать, барная стойка с микроволновкой, душевая кабина. И то самое панорамное окно.

Притормаживаю, внимательно оглядываясь. Взгляд застывает на смятых простынях.

— Смени их, — недовольно поджимаю губы, вспоминая всех этих тёлок, что показывал мне Георг.

— Не надо, Лер, — устало взлохмачивает он волосы, — я спал на этих простынях один и… бредил тобой.

— Правда?..

Кивает.

Открывает полки над стойкой, доставая несколько упаковок всякой «полуфабрикатной» еды. Демонстрирует мне — орешки, заваривающиеся ланчи, каша быстрого приготовления, кофе…

— Не повара Аскольдова, конечно… — дёргается его лицо, — но пока придётся…

— Перестань, — тоже недовольно прошу я, забирая из рук пачку овсянки.

— Я пару часов посплю, ладно? — скинув одежду, падает он на кровать. — Не выходи никуда. Никому не открывай.

Съедаю пресную овсянку и орешки. Среди нескольких пакетиков кофе отыскиваю один с шоколадом. Высыпаю в кружку. Пахнет какао… Наливаю кипятка.

Ну вот, Валерия, ты же мечтала о простом парне, и всё сама? Получите, распишитесь. Проще некуда!

Улыбаюсь себе в зеркало.