Слишком близко. Диванчики-то маленькие. Дышать становится все сложнее, но уходить отсюда я пока не собираюсь. — Как тебе в их семье? Уже почувствовала вкус?

— Тебе не с кем здесь поговорить? — Я даже не пытаюсь казаться вежливой. — Галь, мы не подруги, даже хорошими знакомыми назвать сложно. Но я рада видеть тебя трезвой, надеюсь, такой же останешься к концу вечера.

— Видела, как ты ворковала с Саней. Очень трогательно, я чуть не прослезилась. Жалко, что они так с тобой.

— Как? — Все-таки придется первой уйти.

— Кино любишь? — ухмыляется Изосимова. — Я обещаю хит. Смотри.

Она быстро проводит пальцами по экрану своего телефона, и я слышу голос Морозова. Уставшего и, похоже, не совсем трезвого, но это точно голос Саши.

— …Он тогда мне знатных люлей за нее навешал, типа, раз я такой мудак, что не могу даже девчонку на мероприятие привести, то какой нах бизнес…

Выхватываю из рук Изосимой телефон и подношу экран к глазам. Действительно, Морозов, пьяный Морозов в каком-то доме, рядом бутылка вискаря и незнакомый русоволосый парень.

— Нравится? Ты дальше послушай, там интереснее. — Изосимова явно издевается, но мне плевать на нее. Я снова слышу пьяные откровения своего парня.

— …Сказал, надо приглядеть за ней, чтобы по дурости не вляпалась ни во что… Лех, еще лед есть? Давай. Так я из-за нее с конца декабря из Москвы не вылезаю, даже горы похерил. Но оно того стоило.

Нажимаю на паузу. Что за черт?! В ушах бьется пульс, голова гудит.

— Боишься дальше смотреть, а, Вик? Ты разве не знала, что это папаша Морозов снарядил к тебе Санька? А Саша у нас послушный сын.

— Он любит меня, Галь. — Мой голос звучит уверенно, хотя внутри все сжалось от дурного предчувствия. — Ты со своим хоум-видео ничего не изменишь. Мне уже плевать, почему он приехал за мной в Москву. Сейчас он со мной, потому что сам этого хочет. Его папа, кстати, против, так что дело тут не в послушании.

— Ага…"

"Она дотрагивается до экрана, и он снова оживает. Я слышу звон бокалов, шум отодвигающегося кресла. Незнакомый мужской голос произносит:

— Попал ты… Так чего отец?

Голос у парня трезвый, кстати. Судя по виду, оба даже не догадываются, что их снимают.

— Сказал бросить ее после дня рождения Ольги… аккуратно так, в смысле подтолкнуть ее к… пиздец, короче… И тогда банк этот мой. Вот что за херня, а?! Да мы еще после первого к-курса с ним договорились… — Морозов замолкает, уставившись остекленевшими глазами на пустую бутылку.

Это последнее, что я отчетливо вижу перед собой. Экран расплывается, а потом и вовсе исчезает.

— Я думаю, достаточно, — доносится откуда-то сбоку довольный голос Изосимовой. — Ты все поняла, да? Классический выбор, Вика.