Бар, плазма несколько хромированных полок и это все. Комната кажется огромной и пустой, ничего лишнего. Либо Глеб Александрович — педант, либо очень мало живёт в этой квартире. Здесь нет безделушек, случайно оставленных вещей, как в любой квартире. Хотя, Глеб — холостяк…

На столике между диванами уже стоит мое шампанское, в ведерке со льдом — пара бокалов и коробочка клубники в шоколаде. Беру одну ягоду, сажусь на диван, закидываю ногу на ногу и съедаю клубнику, прикрывая от удовольствия глаза. Кажется, вместо опьянения по телу разливается легкий будоражащий страх и предвкушение чего-то горячего. Страшно, наверное, от того что, какой бы я раскованной не казалась, в моей жизни был только один мужчина.

Слышу позади шаги, и сердце немного сбивается с ритма. Романов проходит мимо, намеренно проводя пальцами по спинке дивана позади меня. Он берет шампанское, начиная его открывать, но смотрит на меня довольным победным взглядом. Раздается хлопок, и Глеб наполняет мой бокал.

— Шикарное платье, тебе идет белый цвет, — произносит он, идет к бару и наливает себе коньяка.

— Ты здесь не живёшь?

— С чего ты взяла? — он возвращается ко мне. Садится напротив, широко расставляя ноги.

— Здесь как-то пусто, неуютно, словно квартира необжитая.

— Это не единственная принадлежащая мне недвижимость, но здесь я бываю довольно часто. Все необходимое здесь есть, больше мне не нужно, — Глеб салютует мне бокалом и отпивает немного коньяка. Следую его примеру, пью любимое шампанское, наслаждаясь послевкусием.

— Тебе сорок, ты довольно состоятельный и привлекательный мужчина, у которого должна быть жена и дети, — я шучу, но Глебу не смешно, с его лица спадает ленивая ухмылка.

— А кто сказал, что у меня никого нет? — выгибая брови спрашивает Глеб.

— Я не предъявляю, мне просто интересно, — Владимир тоже был разведен и имел сына. Я прекрасно понимаю, что у взрослого мужика есть прошлое.

— У меня есть сын, Дмитрий, десять лет, — голос ровный, лицо непроницаемое, никаких эмоций. И это странно. У меня нет детей, но когда Владимир рассказывает о своем сыне, он меняется, в голосе появляется теплота, гордость. Вижу, что Романов неохотно отвечает, словно ему неприятно, но все равно спрашиваю:

— Ты в разводе?

— Нет, я никогда не был официально женат. Считаю, что бумажка с печатью ничего не решает, — между нами пропадает лёгкость и возникает напряжение. Я легко воспринимаю прошлое мужчин. Гораздо хуже, если у взрослого мужика никогда никого не было, но Романову явно не нравится общаться на эту тему. Возможно, я ворошу какие-то неприятные воспоминания, поэтому я замолкаю, допивая шампанское.

— Сколько сексуальных партнёров у тебя было? — Романов меняет тему и на его лице опять появляется наглая ухмылка.