Когда это от укуса гадюки человек умирал моментально? Сплошь и рядом и не умирает вовсе, выкарабкивается. Вообще, говорил Брегадзе, нет такой ядовитой змеи, от укуса которой человек умирал бы моментально, будто молнией или пулей настигнутый. В самых тяжелых случаях, то есть при укусах самых ядовитых пород – но не гадюки! – всегда есть несколько минут агонии. Здесь именно что моментальная смерть. Что ее могло причинить, решительно непонятно. Может, у тебя и на этот счет наметки будут? Допускаются самые фантастические. Мне, как я ни старался, в голову приходят только индейцы с отравленными стрелами – читал где-то, что в амазонских джунглях и сейчас живут такие племена, и у негров в Африке что-то такое есть.

В Юго-Восточной Азии до сих пор, писали где-то, есть племена, использующие на охоте духовые трубки с отравленными стрелами. Вроде того дикаря у Конан Дойла. Только где вся эта экзотика и где мы? Я уж скорее поверю в волка-оборотня, чем в то, что по белорусским лесам бегают амазонские индейцы, негры или малайцы с отравленными стрелами. Да и не отравленными тоже. Знаешь, скоро будет тридцать лет, как служу, с восемнадцати годочков. Куда только служба не заносила, каких только диковин не повидал. Но ни разу не сталкивался со случаем, когда человека убивали бы стрелой. Что скажешь?

– Есть еще кое-что, – сказал я, поколебавшись. – Читал еще пацаном в том же «Мире приключений» про ядовитых ящериц. Их вроде бы встречали в Альпах и где-то в Америке. Только там же писалось, что сведения такие – крайне недостоверные. Все «очевидцы» как на подбор какие-то мутные, и вещественных доказательств никаких: ящерицы эти не попали людям в руки ни живыми, ни дохлыми, и ни одного укушенного не объявилось…

– Вот видишь, – хмыкнул он.

 – Очередная сказочка… Ладно. Давай поговорим о конкретике, в данном случае о практической географии. Вот, присмотрись. Ты польский хорошо знаешь, тебе легче, это мне Орлич все названия переводил…

Радаев выложил передо мной отличную карту-двухверстку с надписями на польском и грифом польского лесничества – ну, это мне знакомо, лесники в любой стране располагают подробнейшими мелкомасштабными картами… Косачи и окрестности. У северной окраины городка простым карандашом очерчен неровный полукруг, если прикинуть, километров пять в ширину и столько же в длину.

Семь названий, два отмечены кружочками, два – просто точками.

– Семь населенных пунктов? – вслух предположил я."

"– Именно, – кивнул подполковник. – Правда, под категорию населенных пунктов подходят только два, обозначенных кружочками. Две деревни, одна маленькая, другая побольше. Остальные пять – хутора. Расчет здесь простой. Все остальные деревни и хутора расположены гораздо дальше.