Ты, сокол мой, ухитрился пропустить важнейшее ключевое слово, которое все твои наметки изничтожает напрочь. Прочти-ка еще раз.

Я прямо-таки схватил листок, пробежал его взглядом и понял, как оконфузился. Стыдно было невероятно.

– Ну, понял, где лопухнулся? – спросил подполковник без тени злорадства, обычным своим бесстрастным тоном.

– Понял, – сказал я, на миг опустив глаза, будто нашкодивший школьник. – Моментальная смерть…"

"– Вот именно, – кивнул Радаев. – Брегадзе утверждает, что эта загадочная отрава при попадании в кровь вызывает мгновенную смерть, а он сугубый профессионал своего дела.

Отсюда вытекает, что Ерохина не могли отравить ни в таинственном логове загадочного супостата, ни на обратном пути. Что бы это ни было, оно его настигло, когда он остановил машину на обочине, никак не раньше. Каюсь, я тут кое-что, по своему милому обыкновению, придержал в загашнике. Хотелось послушать, что тебе придет в голову при незнании этого обстоятельства. Так вот… Когда тело отправили на вскрытие, я позвонил Брегадзе и попросил, чтобы его еще сутки подержали на леднике в морге. Оказалось, совершенно правильно поступил. Когда получил заключение, поехал в морг и осмотрел тело едва ли не с лупой в руках. Иногда такой осмотр, сам знаешь, дает интересные результаты, хотя и редко, взять хотя бы дело «Башмачника»… Вот и теперь… Сзади на шее у Ерохина, – он показал себе за спину большим пальцем, – небольшая и, как говорят медики, совсем свежая ранка, окруженная заметной припухлостью, не успевшей сгладиться. И это окончательно запутывает дело. Если предположить, что именно через эту ранку в кровь попал неизвестный яд, решительно непонятно, кто или что ее могло нанести. Больше всего это похоже на укус змеи, я их навидался и на Дальнем Востоке, и в Средней Азии, но в том-то и загвоздка, что у змеи любой породы всегда два ядовитых зуба. Даже если допустить безудержный полет фантазии и решить, что Ерохина цапнула гадюка – а они тут водятся, – по какой-то причине лишившаяся одного ядовитого зуба… Нет, нереально. Во-первых, когда это гадюка прыгала? Да еще настолько высоко, чтобы ужалить в шею стоящего во весь рост человека? Не бывает столь прыгучих змей. А Ерохин именно что стоял. Лейтенант, тот комвзвода, воюет давно и трупов навидался. Он настаивает, что Ерохин лежал так, как падает человек, настигнутый смертью, когда он стоял во весь рост. Во-вторых, даже будь это феноменально прыгучая гадюка, медики однозначно определили бы яд как змеиный, а они утверждают, что на змеиный он только похож, и не более того. И наконец, гадюка – змея, можно сказать, родная. Исконная, посконная. Со старинных времен русскому человеку известная.