Верно, сказал, что кто-то должен защищать женщин.

С воеводой простились быстро, набегу. У Звениславы щемило сердце, но она верила, что они еще свидятся. Столько всего хотелось сказать дядьке Круту, а времени не нашлось. Она скажет ему потом, так она твердила себе, пока шагала за Будимиром, держа в руках холодные ладошки двух княжон. Мальчишки бежали где-то впереди, тащили за спинами наспех сложенные узелки. Рогнеда несла кое-какую снедь, которую они успели собрать. На поясе поверх поневы у нее болтался невесть откуда взявшийся нож. Нежана не отставала от мужа, подстраиваясь под его широкий шаг, и не цеплялась за него лишь потому, что где-то неподалёку крутились ее любопытные, непоседливые сыновья.

Над водой поднимался тяжелый, серый туман. Небольшая лодка, привязанная к толстому колышку, с тихим плеском билась носом о берег. Царившую вокруг тишину нарушал лишь шум их шагов и всхлипы сонных, уставших детей.

Остановившись на берегу, Звенислава выпустила ладошки княжон и перевела сбившееся дыхание. Приложив руку к левому боку, она зажмурилась и закусила изнутри щеки. Тяжко ей давалась нынче быстрая ходьба. Острая, резкая боль жалящей стрелой прошла через живот, и княгиня с трудом подавила стон.

— Давай, давай, — Будимир, закинув в лодку их скромные узелки, придерживал ее, пока внутрь забирался Желан."

"Затем настал черед Рогнеды и княжон. Любава с любопытством глядела по сторонам, когда Будимир поднял ее на руки и передал Желану. Даже зарделась немного, оказавшись с ним нос к носу.

Услыхав, что якобы Ярослав велел им уходить из ладожского терема, она совсем перестала капризничать и воспринимала все происходящее как забаву, веселый поход, о котором она после расскажет отцу.

— Чтоб мамку слушались, пострелята, — Будимир потрепал по головам сыновей и строго глянул на Вячко. — Ты теперь старший, с тебя и спрос.

Вместо того, чтобы обрадоваться да горделиво задрать нос, Вячко громко всхлипнул и сердито отвернулся от отца.

— Не серчай уж, — тихо прибавил Будимир. — Перун даст — еще свидимся.

Спешно расцеловав расплакавшуюся жену, он помог ей переступить с берега в лодку и поскорее отошел на шаг назад, подальше от Нежаны. Прощание рвало сердце обоим.

— Пока можете — плывите. Укройтесь в приграничной веже, я там десятником служил. На самой южной границе княжества, — Будимир посмотрел на княгиню.

Она кивнула, стараясь не глядеть тому за спину, на сжавшуюся в лодке Нежану.

— Вы доберетесь. По реке далеко уйдете. А там и князя дождетесь. Все поближе к Степи будет.

Он пытался ее подбодрить. Звенислава выдавила подобие улыбки и снова кивнула.

В душе у нее давно уже поселилась обреченность. Она не верила, что они смогут уплыть, смогут сбежать от Святополка и его дружины.