— У тебя дитя народится, ты его беречь должна! И себя!

— Это не токмо дитя. Это сын Ярослава. Княжич, будущий князь ладожский, — Звенислава поджала губы. — А чтобы княжить, у него стол должен быть! Земли! Княжество! А коли и взаправду Святополк на Ладогу идет, то все это надобно защищать.

— Вернется князь — все ему обскажу, государыня, уж не взыщи. Пусть с тобой потом муж разговоры разговаривает.

Звенислава мгновенно осеклась и посмотрела на воеводу тоскливым взглядом.

— Что же ты мне душу-то рвешь, Крут Милонегович? Ужели сам о том не мыслил? — она без сил опустилась на лавку и спрятала в ладонях лицо.

 — Хочешь, чтобы я вслух сказала?.. Что коли Святополк на Ладогу идет, стало быть, беда приключилась с нашим князем?..

Договорив, она заплакала. Ее плечи и голова сотрясались от рыданий, жалобно звенели прилаженные к кике рясны и усерязи. Любава Судиславна подорвалась с места, захлопотала вокруг княгини да еще и мужу поспевала кулаком грозить. Мол, старый дурень, посмотри, до чего девочку довел. Так взашей его из горницы и вытолкала и одна осталась Звениславу Вышатовну успокаивать.

На другой день воевода отправил в Белоозеро, к сыну своему, Будимиру, гонца.

Хотел, мол, просто справиться, как в наделе все обстоит, спокойно ли, сколько воинов в дружине осталось, как люди себя ведут. Княгине об этом на ухо шепнул, поймав ее после утренней трапезы на подворье. Звенислава посмотрела на него потухшими глазами и поблагодарила тихим голосом. Немало сил у нее отнял минувший вечер. Не осталось их, чтобы спорить али что-то выспрашивать.

Седмица прошла словно в тумане. Все-все делала Звенислава, что княгине положено, в памяти ничего не отложилось. Что ела, о чем и с кем говорила, куда ходила, какой узор вышивала — ничего бы она не сдюжила вспомнить, вздумай кто ее спросить.

Вроде жила, а взаправду и не жила толком. По ночам снился Ярослав. Во сне он улыбался и подкидывал в воздух их маленького сына. Просыпалась она на мокрой от слез подушке.

Меж тем с каждым днем становилось все теплее. Все ярче светило доброе весеннее солнышко. Снег стремительно сошел с полей, а в лесу остался он лишь в совсем глухой, непроходимой чаще. Не зря пекли птичек да забирались с ними на высокие холмы, да пели звонкие песни. Дозвались все же люди весну.

В терем вскоре приехал еще один гонец. Не тот, кого дядька Крут отправлял. Другой, кто-то и не из ладожских земель. Сказывал, мол, и впрямь княжича Святополка с войском видали на дороге, спешно тот движется на север.

Тогда-то и стало все ясно.

Вечером дядька Крут позвал в княжью гридницу бояр из тех, кто за Ярослава всегда вступался. Туда же и Звенислава пришла, хотя редко такое бывало, чтобы девку в гридницу пускали. И князь из чужого княжества — Желан Некрасович, еще пояс воинский не вздевший.