Боялась пропустить, коли заговорят они о важном. А вдруг решат от Багатур-тархана прямо сейчас отречься? По всему выходило, что не сопутствовала ему уже прежняя удача. А кому же нужен такой вождь?

Слишком хорошо это было бы, потому Иштар всерьез и не надеялась на подобный исход. Лишь в мечтах его воображала.

Но дождь и впрямь растревожил воинов. Все сошлись на том, что не быть добра от такой погоды.

— Может, русы захлебнуться, — засмеялся один из стражников Иштар, и его смех подхватили другие хазары.

Она же прикусила губу, надеясь, что в грязи увязнет отцовская лошадь да сбросит своего седока на землю.

Дождь прибил запах гари к земле, и даже пыль уже не поднималась к небу в той стороне, где шла битва. Лишь косые полосы разрезали вдали небо, и неподвижное облако серого тумана висело над степью.

— Что мой отец приказал вам на случай, если проиграет? — спросила Иштар, постаравшись, чтобы голос прозвучал равнодушно и беспристрастно."

"Опасно ей было задавать такой вопрос, но она хотела знать. Не мог же Багатур-тархан об этом не подумать?..

Отец всегда был осторожен и предпочитал просчитывать все на несколько шагов вперед.

Впрочем, в последнее время и он стал слишком самонадеян, совершил несколько ошибок одну за другой. Потому и в немилость новому Хазар-Кагану угодил. Все из-за непомерной гордыни.

— Отчего ты спрашиваешь о таком, хатун? — стражнику ее вопрос не понравился. Крепче сжав ладонь на рукояти копья, он повернулся и недовольно поглядел на Иштар.

Та обхватила себя за плечи руками, чтобы казаться слабее, и тихо произнесла, непрестанно дрожа.

— Мне страшно. Вот и всякие мысли лезут в голову.

— Ступай-ка ты тогда лучше в шатер.

Да подыщи себе сухой кафтан. Вон, промокла вся, — и стражник насильно подтолкнул ее в спину в сторону палатки.

Он приоткрыл ей полог, и у Иштар не осталось другого выхода. Пригнувшись, она послушно шагнула вовнутрь и опустилась на толстую шкуру. Дождевые капли скользили по ее лицу, и вода стекала с ее мокрых волос на землю.

Она завязала свои косы в тугой узел и покрыла голову платком, плотным жгутом завязав концы. Скинув на землю насквозь мокрый кафтан, Иштар надела другой — попроще, но потеплее. Ее била крупная дрожь: то ли от страха, то ли от холода.

Она уже и сама не могла разобрать.

Стены палатки приглушали доносившееся снаружи звуки, и теперь она не могла смотреть на небо, пытаясь угадать, что происходит там, где Багатур-тархан сражался с русами. Иштар чувствовала себя так, словно ее отрезали от внешнего мира, и она оказалась в полнейшем одиночестве в клетке. Хотя раньше палатка ее никогда не тяготила, и она с удовольствием скрывалась в ней от всех прочих.

Она не знала, сколько прошло времени, когда ее внимание снова привлек знакомый шум.