Дракон в своём неизменном чёрном генеральском мундире, длинные тёмные волосы разметались по плечам.

К счастью, Райгон тут же теряет ко мне интерес. Вальяжно развалившись в кресле, поигрывает отцовской перьевой ручкой, небрежно её вращая.

Мы не говорим друг другу ни слова.

— Доброе утро, леди Аурэлия, — от шкафа в углу комнаты отделяется фигура Динуса Шшороса, низенького душеприказчика с круглым красным лицом в добротном сером камзоле. — Пожалуйста, проходите.

Он делает приглашающий жест, указывая мне на диванчик у стены, обтянутый бордовым велюром. Прохожу туда, но остаюсь на ногах.

— Присаживайтесь, — улыбается господин Шшорос, глядя на меня поверх стёкол очков, отрываясь от листов пергамента на столе, которые до этого перебирал.

— Благодарю, я постою, — отвечаю ему.

Успеваю заметить раздражённую усмешку Райгона, но вслух дракон никак не комментирует моё решение. Зато это делает господин Шшорос:

— Что ж, в таком случае, и я постою, — мужчина, наконец, находит нужный ему листок, поправляет очки. — Леди Аурэлия, я готов огласить в вашем присутствии ту часть завещания лорда Роквуда, которая касается непосредственно вас. Господин Райгон настаивает на том, чтобы присутствовать при этом, если вы, конечно, не возражаете.

— Не возражаю.

— Хорошо, в таком случае, приступаем.

Господин Шшорос откашливается, прочищает горло, поправляет очки и начинает зачитывать тихим шелестящим голосом.

— Моей любимой воспитаннице Аурэлии распоряжаюсь передать десять тысяч ракн в виде единовременной суммы.

Я напрягаю слух, подаюсь вперёд всем телом, ловя каждое его слово. Так, это только начало, разумеется, что ещё обо мне? Но господин Шшорос молчит.

Краем глаза замечаю злорадный оскал Райгона.

И тут до меня доходит:

— Это… всё? — голос хриплый и будто не мой.

— Да, леди Аурэлия, — подтверждает душеприказчик. — Сейчас надо будет ещё расписаться, что касается денежных средств, то они будут переданы вам…

Но я не слушаю его. Ноги подкашиваются, я резко сажусь вниз на диван. Подушечки пальцев сминают мягкие ворсинки велюровой обивки. Мне вдруг становится жарко. И страшно. Я словно лечу в глубокую пропасть. Вот теперь это точно конец. Это была моя последняя надежда, а теперь надеяться больше не на что.

Вздрагиваю от издевательских аплодисментов Райгона:"

"— Браво! — веселится дракон. — Это была самая короткая часть! Даже у кухарки она оказалась длиннее. Ей пожаловали не только деньги, а ещё и фарфоровый сервиз!

Молчу. Я слишком потрясена случившимся. Я так надеялась, что старый лорд упомянет в завещании о моей свободе, а теперь…

Действуя механически, расписываюсь там, где показывает господин Шшорос, и иду к двери.