Гномы умеют сбивать спесь с таких, как ты, зарвавшихся людишек.

Пренебрежительно отбрасывает мою голову. Внутри меня поднимается ураган ярости:

— Так отправь! Отправь! — кричу на всё подземелье. — Отправь куда угодно! Лишь бы подальше от тебя!

Его красивое лицо перекашивает злой усмешкой:

— О, нет. Я предпочту лично наблюдать за тем, как зарвавшаяся избалованная человечка начнёт молить о миске супа и сапогах господина, которые она жаждет поцеловать.

— Тогда не трать своё время, Райгон, потому что этого не будет НИКОГДА! — шепчу с презрением и злостью. — Мне жаль тебя. Хорошо, что твой отец не видит, какое дно ты пробил своими словами."

"— Ты знаешь условия, — глухо произносит он, глядя на стену позади меня. — Когда надумаешь — дай знать страже.

— Никогда! — выкрикиваю яростно и зло.

— Это мы ещё посмотрим.

Он резко разворачивается, взметая плащом, и выходит прочь. С привычным лязгом захлопывается решётка и наступает тишина.

Становится холодно. Зуб на зуб не попадает. Ложусь на солому, обхватываю себя руками за плечи и подтягиваю согнутые в коленях ноги к груди. Кажется, мне не хорошо. И даже крысы теперь не пугают.

Я проваливаюсь в тяжёлое забытьё.

Жарко. Во рту словно песка насыпали и горло нещадно дерёт.

Холодно. Как же холодно. Я словно в сугробе. Меня знобит. Не понимаю, кто я и где.

Раскалённого лба касается чья-то ладонь. Она кажется мне очень холодной. Хочу отвернуться. Хватит меня трогать ледышками! Но сил пошевелиться нет, изо рта вырывается сиплый стон.

— У неё жар! — слышу откуда-то издалека смутно знакомый женский голос, вот только понять, кому он принадлежит, не могу. — Надо перенести её наверх и вызвать лекаря!

— Нельзя! — возражает мужской скрипучий голос, — ты слышала, что сказал господин, мы не можем её выпускать.

— У неё сильная лихорадка! — стонет женщина. — Ты только потрогай её, потрогай, говорю тебе! Это не шутки!

— Всё равно! — упорствует мужской. — Без приказа я и пальцем не пошевелю, и тебе запрещаю!

— Господина нет! Кто тебе прикажет?

— Подождём, когда вернётся.

— А если будет слишком поздно?

— Значит, такова воля Драконьего бога.

Голоса стихают, а меня снова утягивает в ледяную прорубь. Зубы отбивают дробь, тело трясёт в ознобе. Слышу шуршание и мерзкий писк рядом с головой. А может, мне это лишь кажется.

Постепенно холод уходит, ему на смену приходит тепло и безразличие. Мне снится, что я лежу на спине на дне лодки, усыпанной цветами, и уплываю вдаль по извилистой тихой реке, туда, где, если верить легенде, на высокой горе стоит храм Драконьего Бога.

И больше нет ни холода, ни печали, ни горя, ни радости. Мягкий белый туман обволакивает, ласкает, дарит спокойствие. Сладко пахнет цветами. Совсем скоро я встречусь со старым лордом. И всё закончится…

Вздрагиваю, словно от падения.