Все происходило прямо возле площади универа. Куча студентов стянулись на шум, но никто из этих гадов не спешил вмешиваться! Они просто глазели, а кто-то даже достал телефон, чтобы заснять зрелище.

Подонки…

Моя рука до боли сжала кусок кирпича, который я подобрала у разбитой плиты канализационного люка – а еще ругалась, что его никак в порядок не приведут. Гелентваген сбавил скорость и я начала прицеливаться. В окне с водительской стороны показалась русоволосая голова Молотова. Он что-то со злобной усмешкой выкрикнул замершей в оцепенении Линке и у меня сработал затвор:

– А ну отвали от нее, ублюдок! – крикнула я во все горло.

Сильный бросок и кирпич врезался в глянцевую поверхность черной двери, едва не задев руку мажора. Надо было видеть его лицо… Боже, да я поймала такое бешеное удовлетворение, что чуть не издала боевой клич! И пусть весь мир напополам, и что бы дальше не случилось – это того стоило!

Резкий затормозив, Молотов высунулся из окна, грозно осматривая оставшуюся вмятину. А затем вскинул на меня убийственный взгляд.

– Сука, ты охерела?!

Стиснув зубы, я уже приготовила кирпич покрупнее.

– Сука не побоится твою ценную тачку изуродовать! – выплюнула я, угрожающе поднимая руку.

Она тряслась. И моя грудь ходуном ходила от мощных ударов сердца, но я даже не думала отступать. Лишь незаметно сглотнула, не отрывая глаз от лица мажора, на котором застыло вправду пугающее выражение.

– Ебанутая блядь! – прорычал он, сверкнув белыми ровными зубами. Затем нырнул обратно в салон и резко дал по газам.

Я не знаю, откуда у меня хватило воли стоять на месте. Стоять и смотреть, как гелентваген мчится прямо ко мне. Но я словно вкопанная застыла, продолжая стоически держать руку с кирпичом и буравить взглядом лобовое тонированное стекло, за которым сидел водитель, желающий меня уничтожить.

Он проехал мимо."

"Внедорожник пролетел где-то в полуметре, но мне показалась – буквально в нескольких сантиметрах! И провожая глазами стремительно удаляющуюся машину, я поняла, что все это время вообще не дышала. Но главное, что я смогла остановить эту чудовищную забаву мажора. Хотя интуиция уже билась в истерике и сигналила: он мне этого не забудет. Я разозлила не того парня и обязательно поплачусь.

Все равно. По крайней мере, сейчас…

Выронив кирпич, я оглядела студентов, которые начали позорно расходиться. Презрительно и недоумевающе оглядела. От такого равнодушия и безучастия даже ком встал в горле. Хотя я понимала – никто из них просто не рискнул бы связываться с оторванным сынком губернатора.

Наконец, я поспешила к рыдающей Полине.