Если нет… Ну, не повезло тебе, что тут скажешь… И это максимум того, что я могу для тебя сделать. Пока мы будем поглощены своими заботами, используй момент…

– Перспективочка-то не особенно радостная…

– А ты оцени откровенность, – сказал Мазур. – Я ведь мог тебе, не краснея и не моргнув глазом, пообещать золотые горы. Заверить, что мы тебе лично грузовички подгоним с трезвыми грузчиками в смокингах и белых перчатках… А потом обмануть. Но я с тобой предельно честно играю, Антоша. Что могу, то и обещаю. Сумеешь проскользнуть, пока дверь открыта, – твое счастье. Ну, что думаешь?

– Вообще-то, вы меня еще в угол не загнали, если разобраться…"

"– Загнали, Антоша, загнали, – сказал Мазур скучным тоном.

 – Если поразмыслишь, согласишься с такой постановкой вопроса. Это у покойного Гвоздя опыт был хотя и богатейший, но насквозь специфический, здорово односторонний. Некоторых вещей он не мог оценивать во всей их полноте и сложности. Ты – совсем другое дело. Ты побывал в рядах, и не в стройбате – в десантуре… Армия и ее спецслужбы – это, Антоша, жутко. Это дракон, большой и страшный, и если дракон получает приказ, он не умеет ни жалеть, ни отступать. Согласен, сейчас не советские времена, Россия давненько уже сидит голой жопой в дерьме, но это не меняет сути. Дракон бессмертен. Он был, есть и будет. Ты знаешь, я за тобой все это время довольно внимательно наблюдал. Ты молодец. Даже не пробовал танцевать, с пушкой на меня кидаться, хотя у тебя в столе наверняка есть вторая пушечка, ты несколько раз поглядывал на стол так, что сомнений у меня не осталось… А?

– Был бы ты один… – мечтательно протянул Ковбой. – Но за тобой же хренова туча волков…

– Вот видишь, как благотворно действует на людей армия, – сказал Мазур чуть ли не умиленно.

 – Прививает объективный взгляд на мир и его сложности… Учит соразмерять свои силы с окружающей реальностью… А наши либеральчики слюной исходят в нападках на армейские порядки… Молодец, Антоша. В десятку. Дело даже не в том, что за мной – туча волков… Ты ж – десантура. Значит, должен иметь некоторое представление о том, что такое спецназ. Сила наша в том, что мы стоим вне всех и всяческих законов. На нас не распространяются никакие Женевские и прочие конвенции, против нас все средства хороши, как против взбесившейся собаки… Сплошь и рядом, когда нам вытаскивают кишки и мотают их на плетень, жаловаться некому – ни участковому, ни правозащитникам, ни ООН. Но у этого положения есть и привлекательная, оборотная сторона. Нас как бы нет, мы не связаны ни моралью, ни законами… Понимаешь, что это значит для индивидуума, которым мы займемся? У него нет ни шансов, ни будущего, вообще ни хрена… Оно тебе надо?

– Ребята мои живы? – угрюмо спросил Ковбой.