Едва ты услышал про господ иностранных шпионов, автоматически попал в одно из тех заведений, где вход бесплатный, зато выход стоит мешок денег… Если хочешь меня как следует выругать, не стесняйся, я понимаю, дело житейское… Я даже не обижусь.

– Подите вы, – проворчал Ковбой. – Толку-то зря матюгаться?

– Ну, ты даже умнее, чем мне поначалу казалось, – серьезно сказал Мазур. – Честное слово, это не комплимент, а констатация факта. И поверь уж на слово: я тебе не дезу толкаю, говорю чистую правду. В конце концов, что ты за цаца, чтобы адмирал к тебе подкатывал дезу толкать… Все так и есть… к сожалению для большинства тех из действующих лиц, кто имел несчастье оказаться причастным к археологическим делам.

Почти все – на том свете. Гвоздь, Лара, еще несколько… Сказать, кто следующий, или сам догадаешься? И не надо про собственную крутизну. Гвоздь, откровенно говоря, был малость покруче – но получил свои девять граммов как нечего делать.

– Почему?

– Пока не знаю, – сказал Мазур. – Эти нюансы мы пока что не просекли. Вполне возможно, наши иностранные друзья здесь, в губернии, свою задачу выполнили. Может быть, они перебазируются куда-то в другое место.

Может быть, они выводят агентуру из игры, возвращают – и хотят напоследок почистить ряды лишних свидетелей. В любом случае они чистят место. Сдается мне… Знаешь, почему ты жив до сих пор? Потому что не успел еще встать на ту тропинку, только подбираешься к ней, поскольку золотишка захотелось. Но как только ты сунешь нос чуточку дальше…

– Что, о моем здоровье заботитесь?"

"– Да ничуточки, – усмехнулся Мазур. – Просто… Ты мне пока что нужен. А потому должен оставаться в добром здравии. Разумеется, это цинично, прагматично насквозь, но ты мне, прости, не сват, не брат и не сослуживец.

Так что речь может идти исключительно о взаимовыгодной сделке. Будешь со мной работать, останешься жив и здоров. Нет… Ну что же, мы и без тебя придем к нужному результату, хотя для этого, честно скажу, потребуется гораздо больше времени и трудов… Но вот тебя при этаком раскладе непременно шлепнут. Не мы, конечно. Другие. Здесь работает нехилый волк – тот, кто все последние умертвия оформил. Я бы с превеликим наслаждением перерезал ему глотку – но не могу его не уважать с точки зрения профессионала. Хваткий, проворный, не допустил пока что ни малейшей ошибки, сволочь… Вчера я, по секрету признаюсь, выдирался из ловушки, в которой по его милости оказался, и, знаешь, до конца не был уверен, что не словлю пулю. А ведь я четверть века людей режу. Но даже мне было неуютно… А уж тебя, извини, он сделает, как два пальца…

– Конкретно, – пробурчал Ковбой.

– Изволь. – Мазур плавным движением, чтобы не нервировать собеседника, запустил руку во внутренний карман и достал цветную фотографию.