– Мы люди не гордые, что нам стоит…

– Ну и что? – пожала она плечами, внимательно изучив удостоверение. – Где тут полномочия нападать на людей и допрашивать?

– Полномочия там и впрямь не обозначены, – слабым, но решительным тоном произнес Лаврик. – Вот только… Недавно арестован один чудак, обитавший на улице Самаркандской, так вот, этот чудак дает интереснейшие показания. Касаемо своей работы в качестве хозяина явочной квартиры, помогавшего вам перевозить некие технические устройства, компактные и хитроумные… Много интересного он о вас рассказывает… И это лишь один маленький эпизодик – я же не буду вам сейчас выкладывать на стол все козыри. Нет уж, вы, пожалуйста, поломайте голову, гадая, что же нам известно, на чем вы качественно влипли…

– Бред какой-то, – ответила она, вздернув подбородок. – В жизни не слышала про такую улицу…

– А между прочим, мисс Сэмсон, Вадим-то повязан и сейчас опять-таки дает оч-чень интересные показания… И до Чеботаря уже добрались…

Ага! Мазур отметил, что ее взгляд стал чуточку напряженнее, что-то в нем промельком полыхнуло…

– Какая-какая мисс?

– Мисс Джинни Сэмсон, полевой агент, – почти равнодушным тоном продолжал Лаврик. – Мне, честно говоря, не хочется сейчас подробно излагать ваше жизнеописание, послужной список, детали операции «Хризантема», по вашему псевдониму поименованной… Вы лучше вспомните о существовании такой разновидности разведчиков, как двойные агенты, то бишь кроты. И как вы голову ни ломайте, все равно сейчас не вычислите, кто вас сдал со всеми потрохами. Главное, влипли качественно… Кроты – вещь полезная, вы ж сами понимаете, что мы никогда не выловим всех ваших, а вы, соответственно, всех наших.

– Мужики! – послышался прямо-таки панический возглас Василия. – Я тут ни при чем, верно вам говорю… Я к этой сучке не имею никакого отношения, то есть я только…

Мазур одним прыжком оказался возле него, навис с угрожающим видом:

– Ты только ценности через границу таскал, ага? Контрабандой пробавлялся, и не более того? Шкуру спущу, интеллигент хренов, если будешь запираться!

– Я… Это…

Он отшатнулся, вжимаясь затылком в осклизлый мусор, – как всякий, у кого перед глазами оказалось лезвие не самого безобидного на вид ножа. Мазур, пощекотав острием его заросший подбородок, с неприкрытой угрозой посоветовал:

– Лучше бы тебе, тварь, чистосердечно покаяться. Мы же с тебя теперь не слезем, гнида этакая, сам понимаешь.