Фаина замечательный человек. Устроила мне незапланированный отпуск. Мой шеф, как увидит загар, наверняка, меня куда-нибудь в Сургут или Уренгой сразу зашлет.

– Зачем же вас в Уренгой? Экий ваш Гадецкий сатрап. Вот я бы вас никуда засылать не стал, сам бы любовался. У вас какие планы на вечер?

– «Бабник. Вот оно что!» – мелькнуло у меня в голове. Действительно, не может же быть, чтобы мужик такой породистый, да к тому же большой начальник и совсем без недостатков? Или бабник или запойный – свидетельствовал мой жизненный опыт, приобретенный в командировках по родной стране и за её пределами.

Уж если начальники, похожие на колбасно-сарделечные изделия, через одного позволяют себе кобеляж, то, что говорить про такого красавчика. Романы с бабниками в мои планы никак не входили, и я уже пожалела, что мне и моему белому костюму очень идёт черноморский загар.

– Какие у меня могут быть планы на вечер? Я ж в командировке, – на всякий случай скучным голосом пояснила я. – Буду изучать техусловия, чемоданы складывать.

– Ну да, конечно, еще, наверное, набросаете парочку чертежиков, смет, расчёты какие-нибудь произведете.

Сколько у вас чемоданов-то?

Я сосредоточенно стала загибать пальцы, как бы вспоминая эти чемоданы. Руденко рассмеялся.

– А давайте вечером вместо сбора чемоданов я вас с Фаиной приглашу поужинать в ресторан. В хороший. Вы в командировке, у Фаины муж в плавании, у меня жена в Лондоне осталась. Сообразим на троих?

– С удовольствием, – обрадовалась я. Решила, раз нас с Фаиной зовет, может и не бабник вовсе. Жалко, однако, что женатый. Хотя я ведь и сама замужем. И если при случайных встречах с джедаем, я ни на минуту не забывала о своем семейном положении, то из-за этого красавца существование где-то в пространстве некого Серёги Петровского показалось мне досадным недоразумением.

Вечером мы все втроем от души повеселились в ресторане, куда меня, Фаину и «нашего» Руденко привез Михалыч на всё том же роскошном «Мерседесе». Сергей Сергеевич ухаживал и за мной, и за Фаиной по очереди и делал это очень деликатно, как-то по-дружески. Так что мысли о том, что он бабник больше не посещали мою голову. Даже, когда он пригласил меня танцевать, а в танце нежно прижимал к себе.

После ресторана Михалыч развез нас всех по домам. Первым высадили Руденко, затем Фаину, мне к пансионату было ехать дальше всех. Когда Фаина выходила из машины, она ткнула меня локтем в бок и шепнула мне в ухо:

– Я таким «нашего» никогда не видела. Ты на него как-то странным образом воздействуешь.

При этом глаза Фаины в темноте южной ночи причудливо сверкнули. А я со странной тоской подумала, что завтра уберусь восвояси и буду воздействовать исключительно на своего супруга.