Герман вновь и вновь переживал упоительные моменты убийств и ни разу не задумался ни об оставленных на ноже отпечатках пальцев, ни о том, что Цыганские дворы отнюдь не безлюдны…

* * *Весь следующий день Карина провела в ожидании. Чем дальше, тем отчётливее она ощущала, что ночной опыт на балконе был робкой пробой, примеркой — так штангист-чемпион для разминки подхватывает лёгонький снаряд, — а сегодня она сможет сделать то, что вчера только наметилось лёгким пунктиром. И теперь она ждала ночи, как Джульетта — Ромео.

Еле дождалась темноты, сказала родителям, что ляжет пораньше: дескать, неважно себя чувствует.

Заперлась в комнате, ощущая, как сила бродит в ней, распирает изнутри, делая похожей то ли на пружину, то ли на баллон со сжатым газом, с трудом дождалась, когда уснут родители, и примерно в половине первого начала свой следующий поход.

— Я могу всё, — произнесла она тихонько.

И порывисто вскочила с кровати.

Торопливо оделась — тепло и по-спортивному, чтобы ничего не стесняло движений. Прислушалась. Тихо. И, как в прошлый раз, бесшумно выскользнула на балкон.

Как в прошлый раз, но по-другому, поскольку теперь Карина чувствовала себя куда увереннее.

Вспрыгнуть на перила и прогуляться по ним так спокойно, словно по мостовой? Легко! Вспрыгнула, прошлась туда-сюда, остановилась на углу. Посмотрела вниз.

Равнодушно. Но с пониманием того, что ещё вчера похолодела бы от столь рискованного шага.

Вчера…

А сейчас для неё не стало высоты. Она покачивалась на перилах третьего этажа, но понимала, что так же спокойно могла бы себя чувствовать и на пятнадцатом. И на сотом. И силу Карина ощущала в себе дикую, первобытную, словно ожили тысячи забытых лет и из картинок и буковок в учебниках истории превратились в живую нить, в нерв, в пульс, соединяющий её, студентку университета, с пещерным предком, полуобезьяной, для которой карабкаться по вертикальным поверхностям было такой же нормой, как для нас ходить по асфальтам и паркетам.

Карина вдруг сделала стремительное ловкое движение — элегантное «колесо» на тонком ограждении, но посередине исполнения передумала — замерла, стоя на руках, мягко опустилась наружу, оттолкнулась, на мгновение воспарив, но тут же ухватилась за пол балкона, повиснув между этажами, и через секунду мягко спрыгнула на перила соседей снизу.

И ей даже не пришлось ловить равновесие.

— Я могу!

Следующий прыжок привёл девушку на землю.

Взбудораженная, она прошлась по сырому газону, с трепетом внимая клокочущему внутри чувству победы над собой. Пониманию, что она почти преодолела барьер… Остановилась, смерила взглядом ближайшую берёзу — и с кошачьей быстротой и ловкостью взметнулась по ней ввысь.

Время точно моргнуло.