Девушка медленно кивнула, показывая, что поняла и согласилась с Германом, помолчала, глядя в окно, а затем попросила:

— Останови здесь.

— Тебе дальше.

— Хочу пройтись.

Герман покосился на Карину, увидел задумчивый, направленный в себя взгляд и понял, что сейчас им действительно пора разойтись, ибо есть вещи, которые необходимо протащить в одиночку.

— Увидимся, — произнёс он, останавливаясь у тротуара.

— Обязательно. — Она вышла из машины, повернулась и улыбнулась ему. — Обязательно!

— Позвонишь?

— Перед следующей встречей?

— Можно и просто так.

— А… — По тонким губам Карины скользнула полуулыбка.

 — Я подумаю.

Отвернулась и быстро пошла прочь.

«Подумай, — беззвучно ответил Герман, мысленно укоряя себя за то, что слишком торопится. — Подумай и позвони…»

Жили они в Зелёной роще — по названию санатория, что расположился в лесах правого берега Уфимки, неподалёку от Чёртова городища, в котором предки башкир устраивали таинственные ритуалы. Застраивалась «Зелёнка» в 70–80-х годах прошлого века типовыми многоэтажками, народу, соответственно, жило много, и в нынешние автомобильные времена здесь стало чертовски трудно отыскать место для парковки.

Герману повезло втиснуть «Субару» в торце дома, после чего он неспешно, продолжая обдумывать разговор с Кариной, добрался до своего подъезда и… И едва не получил по носу: дверь резко распахнулась, и на крыльцо бомбой вылетела раскрасневшаяся соседка по этажу.

— Привет, — вырвалось у едва успевшего отклониться Рыжего.

— Привет! — сердито крикнула она. — Домой?

— Ну да… Что случилось?

— Баллон опять бузит, чтоб его… — Соседка добавила немножко нецензурщины. — Покоя с этим… нет!"

"Бывший инженер, а ныне — одинокий пьяница Баллон обитал на их восьмом этаже и считался главным несчастьем подъезда, да и всего дома.

В последние десять лет из всех возможных состояний человеческого организма ему были знакомы лишь два: запой и похмелье. И если во втором он ещё был как-то терпим, хотя и доставал выклянчиванием денег «на поправку», то в первом — невыносим категорически: впадал в буйство, выскакивал на площадку, бегал по лестнице и двору, орал, что вот сейчас убьёт и зарежет… Правда, не убил, не зарезал, даже перочинного ножика у него никто сроду не видел, но всё равно хорошего мало, а беспокойства много. Мужики пытались его «образумить», один раз даже перестарались и отправили дебошира в больницу, но Баллон не исправлялся, и постепенно на него плюнули, принимая его выходки как заслуженную кару, данную обитателям дома за грехи.

— Ты-то куда?

— Участкового жду, — порывисто ответила Ольга. — Не хочу это слушать.

— А толку от участкового?

— Пусть его опять на пятнадцать суток закроет. Хорошо ещё, что мои уехали… — Соседка закурила.