— Поверь, она придет в ярость и тогда…

Замолкаю под его взглядом. Ни на намека на веселье. Гнетущая серьезность.

Разгоряченную кожу враз прошибает ледяной пот. Внутренности сковывает морозный холод.

— Это не шутка, — выдаю медленно. — Ты что… что?!

Срываюсь на истерику. Напряжение минувших дней срывает плотину моего до сей поры воистину дьявольского терпения.

— Мы не вернемся обратно, — спокойно произносит Олег. — Так будет лучше для всех.

— Для кого? — сглатываю. — Для каких ""всех""?

— Я не мог рассказать раньше, — продолжает он. — Ты бы не согласилась. И вообще это было слишком опасно.

— В смысле? — ставлю бокал на стол, опасаюсь ненароком разломать стекло. — Неужели никогда нормально не объяснишь?

— Я продал свои личные активы и перевел полученные суммы на тайный счет, — заявляет ровно.

— Боже… зачем? — застываю в полнейшем недоумении.

— Нам потребуются деньги, — выдает невозмутимо. — Начнем новую жизнь под новыми именами в Мексике.

— В Мексике? — горло перехватывает от волнения, закашливаюсь. — Ты… ты сошел с ума?

— Я уже купил там дом. Не волнуйся. Начну работать над новым проектом, сумею основать другую компанию, не хуже отцовской.

— Господи, Олег, я переживаю не о деньгах, — сглатываю с огромным трудом. — Ты правда не понимаешь?

— Уверяю, нет причин для беспокойства.

— Ты издеваешься, — выдыхаю. — Это… это розыгрыш?

— Вика, послушай, — он поднимается со стула, обходит меня, останавливается за спиной, кладет ладони на мои плечи, точно пробует успокоить. — Я осознаю как нелегко придется на первых порах, строить жизнь вдали от наших семей, полностью с нуля. Но другого пути не оказалось.

— Я ни черта не разбираю, — качаю головой. — Что ты несешь?

— Побег, — мрачно заключает он. — Вот самый разумный выбор. Я не мог отдать им сестру. Не мог. Я бы этого никогда себе не простил.

Кислота разъедает нутро.

— Но сейчас Юля осталась одна, — бормочу с ужасом. — Как же так? Без защиты. А твой отец? Он в больнице и…

— Долг затрагивает только женскую линию.

Олег разливает шампанское по бокалам, доливает в мой, и без того почти полный, и наполняет свой, абсолютно пустой.

— Подожди, — сжимаю ладонями виски. — Что за гребаный долг?

— Я нарушил правила игры, — широко улыбается. — Я установил собственный порядок. Я думал об этом с того самого дня, как забрали мою мать. Я понимал, рано или поздно придут за Юлей. Я обязан был ее защитить. И только ты подсказала мне верную дорогу.

— Олег…

— Давай выпьем, — осушает бокал до дна. — Кошмар окончен.

Он возвращается на свое место, откидывается на спинку стула, принимает расслабленную позу, явно не испытывает никакого беспокойства.