Как тебе это нравится?! За две недели агитационной работы откликнулись пять офицеров, сто восемьдесят старшеклассников и тридцать каких-то переростков из резерва. И это все! Мальчишек и переростков согнали вместе и назвали отдельным студенческим батальоном. Корнилов в бешенстве!

Они долго молчали, погружённые в тягостные мысли. На улице раздались несколько винтовочных выстрелов, потом револьверная дробь, глухо ухнула граната… Самохвалов вышел из оцепенения.

– Собирайте свои бумажки, коллега. Завтра мы переезжаем в Ростов. Новочеркасск отрыгивает Добровольческую армию.

Казаки требуют, чтоб мы быстрее убрались. Видно, по-настоящему боятся красных. Первый батальон, кавалеристы и тыловая служба уже выдвигаются… Ну, ничего, там хоть есть где развлечься, не то что в этой дыре…

– Боюсь, Михаил, нам будет не до развлечений! – мрачно сказал Латышев. И как в воду смотрел!

Переезд в Ростов занял почти целый день. Но в месте новой дислокации их никто не ждал. Выделенное под контрразведку здание гимназии требовало ремонта: стекла выбиты, иногда вместе с рамами, печи разбиты, полы сорваны на дрова… Пришлось сложить документацию в одну из относительно сохранившихся комнат, опечатать и выставить часового, а самим размещаться на этажах – кто как сумеет.

Ночью отчетливо слышалась канонада: красные неотвратимо приближались, бои уже шли на самых подступах к городу.

От командования разных уровней поступали противоположные директивы: Верховный руководитель Добровольческой армии генерал Алексеев приказал бросить офицеров-особистов на передовые линии и поставить в строй для укрепления армейского командного звена, руководство контрразведки настаивало на сохранении специальных функций своих органов, и Корнилов был с ними согласен.

Потом вообще спустили директиву готовиться к плановому отступлению.

Весь день Латышев звонил по телефонам, «выбивая» обещанные две подводы и охрану. Но результат отсутствовал. Все руководство конторыкуда-то исчезло: и Брусницов, и его заместители, и Козюков, поубывали куда-то и все офицеры, на месте остался только Латышев да только что прикомандированный, совсем молоденький подпоручик – Кузьма Глинских, который бегал за ним следом и задавал один и тот же вопрос:

– А что же теперь делать-то?

Уже под вечер в гимназию заскочил Самохвалов:"

"– Все очень скверно, Юра! Каледин застрелился! В ротах осталось по сорок человек: все дезертировали! Нам стреляют в спины из подворотен, из окон домов.

Если хотите наблюдать за агонией русской армии, поспешите на Большую Садовую, к Думе. Оттуда Корнилов поведет остатки своего воинства на Краснодар. Все, это начало конца!

– Что значит «если хотите»?А вы разве не идете с генералом?

– Нет, хватит! Я уже навоевался.