В дополнение я осознал, что если не выбраться из этой аномалии до окончания отсчета, то останешься тут не просто навсегда, а и сам станешь частью этой самой аномалии. Или чем-то совершенно иным. Этого я сказать не мог.

А потому я, уже не раздумывая, припустил вперед.

Шаги давались очень сложно. Но я двигался вперед. Для интереса попытался отследить свое продвижение по направлению к банку и был до безумия поражен.

Банка не было, как вообще-то и всего того мира, в котором он находился. Ведь сейчас меня окружал совершенно иной пейзаж, который я заметил как только оказался тут и который мало относился к тому футуристическому, что я встретил на станции.

Оглядевшись, я понял, что изменилась и карта. Попав на эту планету или в этот мир, она детализованно отрисовывала именно эту часть маршрута, при этом как бы замылив и слегка затемнив ту, что проходила или будет проходить за его пределами.

И как только я подумал о границах этого мира или его пределах, то мои мысли сразу переключились на еще одно мое наблюдение.

«Так вот в чем дело, – догадался я, – она не пригодна для существования подобных мне видов, и именно этим обусловлен фактор риска пребывания здесь.

Тут я резко посмотрел чуть в сторону. Хоть никакого сильного страха или опасности я не ощущал, однако мне показалось, что там, среди чего-то напоминающего густой и непролазный кустарник, мелькнула слегка размытая тень.

«Тут что, кто-то живет? Есть хищники?» – задался вопросом я. Хотя это было и не удивительно. Если уж такие существа, как мы, правда, не очень значительное время, могут без опасности для жизни находиться в этом мире, то наверняка найдется тот, кто сможет приспособиться к постоянному существованию и проживанию здесь.

Навигатор между тем, хоть и с небольшой задержкой, сумел обработать мой вопрос, при этом отобразив все живые объекты, которые смог обнаружить поблизости от моего местоположения.

И от обилия мгновенно возникшей в моей голове информации ее чуть не разорвало на части. Но эта пронзающая и терзающая сознание и разум боль длилась лишь мизерную долю секунды.

«М-да. Лучше бы я мгновение назад об этом не спрашивал», – переживая приступ боли, констатировал я, вспомнив заданные самому себе вопросы.

Между тем прекращение боли сопровождалось, как это ни странно, сообщением нейросети.

= Скорость передачи нейроимпульсов возросла в девять и семь десятых раза. Скорость обработки и анализа возросла пропорционально. Объем одномоментно передаваемой в сознание оператора информации, предназначенной для дальнейшей ее обработки и анализа, увеличен в четырнадцать и два десятых раза.