Но у Тамерлана возникло странное чувство, что и сейчас ему лгут.

— Значит, ты просил о помощи Тархана?

— Скорее, я заплатил ему за услугу.

Хан зло повел носом и сглотнул вязкую слюну. Затем ударил кулаком по столу, и все оставшиеся пластинки подпрыгнули.

— Она должна была умереть!

— Она — МОЯ ДОЧЬ! И наша семья! Один раз я уже совершил ошибку и погубил своего ребенка в угоду правильности, потому что надо скрывать позор и потому что в семье так принято. Я позволил убить и растерзать моего любимого ребенка. Думаешь, я простил себя после этого? Думаешь, я сплю по ночам спокойно и не вижу во сне твою мать? Не слышу ее мольбы и крики о помощи? Думаешь, я не знаю о том, что потом позволил тебе убить моего единственного сына? И прикрыл твой зад, чтобы ни одна собака об этом не узнала? Думаешь, я спокойно живу с тем, что мой внук отцеубийца, а сын насиловал родную сестру годами? Многое изменилось! Я больше не хочу хоронить своих детей и внуков!

Крикнул хрипло и смел остальное домино на пол.

— Пока что я еще хозяин этой империи. Пока что еще я у ее трона, и я решаю, кому оставаться в этой семье, а кому убираться вон. Цэцэг будет жить здесь…или там, где ты позволишь ей остаться. Но жить она будет, или тебе придется и меня скормить тиграм, внук!

Хан выслушал его монолог, а потом залпом осушил стакан со свежевыжатым гранатовым соком так, что струйки бордовой жидкости потекли по его подбородку. Поставил стакан на стол и вытер рот тыльной стороной ладони.

— Пусть ее приведут. Посмотрим на раскаявшуюся Магдалену. Ты ведь утверждаешь, что она раскаялась?

Двери открылись и пропустили внутрь помещения невысокую полную женщину, укутанную в черные одеяния. Она тут же упала в ноги Хана и вцепилась в его колени, вызывая в нем приступ смешанных чувств. Жалости и презрения."

"— Пощади, Тамерлан…Пощади. Вспомни. Это я растила тебя, это я готовила для тебя сладости и защищала перед братом. Сжалься… я готова на все. Хочешь, прислуживать тебе буду. Хочешь, сошли меня куда-то, только позволь жить… я все осознала. Я раскаиваюсь, мне ужасно и ужасно жаль.

Хан отпихнул ее от себя ногой, и она поползла к отцу, впилась в его ноги пальцами и прижалась к ним лицом в пафосной истерике и пафосном смирении со своей судьбой. Цэцэг когда-то прекрасно управляла домом деда, она умеет руководить, держать дом в чистоте, нанимать прислугу и заботиться о хозяйстве. Она может пригодиться Хану совсем в другом месте.

— Она здесь не останется. Она поедет со мной и будет выполнять для меня самую черную работу, и если вдруг хотя бы что-то она сделает не так….

— Все сделаю так. Молиться на тебя буду. Ноги мыть и воду пить. Только сжалься и пощади меня, Тамерлан. Все ж не чужая тебе. Тетка родная. Люблю тебя как никак.