Но зато потом, размазывая по щекам слёзы и захлёбываясь от плача, Лина пожаловалась маме, что Гюзель её отругала и оттрепала за шиворот.

Чтобы мама крепче поверила, пришлось пару ночей бродить, как сомнамбула, а после школы сильно вздрагивать и рыдать.

Послонявшись по комнате взад и вперёд, Лина съела яблоко, а потом уселась в кресло и нарочно сделала телевизор громче, чтобы в ушах звенело. Сейчас Маргарита Ильинична попросит сделать телевизор потише или вообще выключить. Приготовившись дать отпор, Лина почувствовала, как у неё загорелись щёки. За ту неделю, что за ней присматривала новая няня с детьми, они её достали! Достали! Достали! С ней обращались вежливо, даже ласково, но всё это было не по-настоящему, а за мамины деньги.

По телевизору началось какое-то политическое шоу с орущими мужчинами, и Лина защёлкала кнопками пульта, насторожённо ожидая замечания. Но все молчали, и дело выглядело так, словно на её выходки никто не обращал внимания. Интересно, если разбить окно, то скажет ли ей кто-нибудь хоть словечко? Конечно, она не собиралась так поступать, но всё же осмотрела комнату в поисках подходящего предмета. Лучше всего годилась фарфоровая статуэтка медведицы с медвежатами, стоявшая на высоком комоде. Лина сползла с кресла и взяла статуэтку в руки.

– Когда мне исполнилось десять лет, этих медведей мне подарили родители, – за спиной сказала Маргарита Ильинична.

Лина оглянулась через плечо и медленно разжала пальцы.

* * *Присев на корточки, Рита смела в совок осколки статуэтки. Рядом, в мягких тапочках, стояли тонкие ножки Ромика. С острым чувством жалости и нежности Рита погладила рукой его цыплячью коленку:

– Всё хорошо, дорогой, не расстраивайся.

Склеить фигурки явно не представлялось возможным."

"Голова медведицы закатилась под стул, и её нарисованный глаз смотрел на мир со скорбным осуждением. У разбитых мишек были имена: Лукерья Потаповна, Пуся и Муся. Она придумала их в третьем классе, когда болела. Мама вставать не позволяла, и чтобы было не скучно, Рита натащила в постель всякую всячину, типа маленьких куколок, игрушечной посудки и стеклянных шариков из мозаики. Меж двух подушек она устраивала для мишек берлогу и понарошку поила их чаем с мёдом.

Глупо сокрушаться о потере вещей, когда на голове вдовий плат, денег нет даже на еду, а дети в такой депрессии, что с трудом могут общаться между собой.

Рита не стала убирать в квартире, пока не отвела Лину домой. Не хотелось при ней выказывать свою обиду, тем более, что Лина не обнаружила ни тени раскаяния.

– Мама, давай ты откажешься присматривать за Линой, – сказала Галя. С несчастным выражением лица она топталась в дверях и усиленно моргала. – Мне жалко мишек. Я видела – эта Линка специально их уронила.