– Давайте уже, выкладывайте, – рявкает папа, которого тоже раздражает весь этот пафос. – Меня все-таки вызвали с важной встречи. – Он поворачивается к мисс Манн. – Вы учительница математики моего сына?

Она слабо кивает. Еще чуть-чуть – и она будет такой же белой, как лист бумаги.

– И что же мой сын натворил на вашем уроке? – спрашивает ее папа. – Списывал? Достал ответы на контрольную и разослал всем своим одноклассникам?

Он перечисляет мои прошлые прегрешения.

– Нет, Каллум. Эта ситуация куда более серьезная, – мрачно объявляет Берингер.

И тут до папы доходит. Уже с тревогой он снова смотрит на мисс Манн, как будто впервые видит ее красивое лицо, только сейчас заметив, какая она молодая.

Когда он переводит взгляд на меня, в его глазах читается разочарование.

– От анонимного источника нам стало известно, что ваш сын и мисс Манн вступили в непозволительные… – он тактично делает паузу, – отношения.

Мисс Манн тяжело вздыхает. Ее глаза на секунду встречаются с моими, и я понимаю, что сейчас мы оба думаем о том, о чем недавно договорились: все отрицать.

Я решаю действовать первым.

– Что за чушь! – Я смотрю на Берингера в чистейшем изумлении, как будто отношения между учеником и его горячей училкой – это что-то из ряда вон выходящее. – Я и пальцем ее не тронул!

Берингер, кажется, ошарашен моими словами. А что, он думал, я вот так возьму и во всем признаюсь? Придурок.

– Понятно. – Помолчав, директор обращается к мисс Манн. – А что вы на это скажете, Кэролайн?

Ее зовут Кэролайн? Никогда бы не подумал.

– Что я на это скажу? – повторяет мисс Манн, и, черт, я впечатлен, каким спокойным, ровным тоном она это произносит. – Я скажу вот что, Франсуа. Я шокирована и возмущена. И, если честно, то, что вы вызвали меня к себе и обвиняете в сексуальной связи с учеником, – плевок в лицо!

– Значит, вы все отрицаете? – спрашивает Берингер.

– Конечно, отрицаю!

Я прячу улыбку. Забудьте про математику: она должна преподавать театральное искусство.

– Это стопроцентная ложь, – встреваю я, копируя ее рассерженный тон. – Я бы никогда не стал спать с женщиной такого возраста… Без обид, мисс Манн.

– Все нормально, – натянуто отвечает она.

– Поверьте, мне хватает внимания со стороны девушек моего возраста.

Повисает пауза.

Папа снова смотрит на мисс Манн.

– Сколько вам лет, Кэролайн?

– Двадцать четыре, сэр.

Папа поворачивается к Берингеру.

– Истону восемнадцать. Даже если между ними что-то и было, здесь нет никакого преступления.

– Вы правы, никакого преступления. Но, к несчастью, это нарушает этичные нормы. Если все это правда…

– Нет, не правда, – гневно в унисон отвечаем мы с мисс Манн.

Это просто спектакль века! Меня так и подмывает дать ей пять.