Я поднимаю руку, чтобы похвастаться кожаным браслетом.

– Эта? Подарок моего лучшего друга. – Я поддеваю локтем Хартли, которая смущенно улыбается.

– Где ты был во время ланча? – спрашивает она.

– На собрании команды. Нам нужно разучить много новых игровых схем до пятницы. Тренер гоняет нас как проклятых.

Хартли собирается что-то сказать, но ее перебивает заменяющий учитель.

– Истон Ройал! – громко говорит он, осматривая класс из-под хипстерских очков в черной оправе. В руках он держит iPad, который есть у любого учителя нашей школы – это их основная форма общения.

Я поднимаю руку и показываю на себя.

– Это я, учитель. Что случилось?

– Вас вызывают к директору. Пожалуйста, соберите свои вещи и пройдите в его кабинет.

– О-хо-хо, – еле слышно произносит Хартли.

Элла же смотрит на меня со смиренным выражением на лице:

– Что ты опять натворил, Ист?

Черт, это даже обидно: ну почему все, кого я знаю, такого невысокого мнения обо мне? Они всегда думают, что я что-то натворил, даже когда это совершенно не так.

Но у Эллы, к несчастью, есть полное право задать этот вопрос, потому что я, несомненно, кое-что сделал.

Вернее, кое-что кое с кем.

Пять минут спустя я вхожу в кабинет директора и сразу же замечаю мисс Манн.

Берингер сидит за своим столом, в соседнем с мисс Манн кресле для посетителей расположился мой отец.

Блин.

– Присаживайся, Истон, – не терпящим возражений тоном приказывает Берингер.

Я еще никогда не видел, чтобы его глаза-бусинки так сурово блестели. Обычно на его лице выражение покорности, как у заключенного-смертника, который наконец смирился с тем, что его отправят на электрический стул. Берингер прекрасно понимает, что не он управляет этой школой, а родители-мультимиллионеры, которые выписывают ему банковские чеки. Но, судя по его лицу, складывается такое впечатление, что сегодня все в его власти.

Мой взгляд останавливается на мисс Манн. Нет, у него есть власть только над ней. Мой папа вытащит меня из любой передряги – а я уверен: именно поэтому мы все здесь сейчас и собрались, – но пока Берингер взял ситуацию под свой контроль. Он удерживает лезвие гильотины, а на колоде – голова мисс Манн."

"– В чем дело? – спрашиваю я. На Берингера я смотрю с недовольством, на папу – обиженно. Я хорошо умею врать, когда нужно.

– Да, Франсуа, в чем дело? – повторяет за мной отец.

Обожаю, когда папа начинает демонстрировать свою силу, называя людей по имени.

Берингер скрещивает руки на блестящей столешнице из красного дерева.

– До моего сведения дошли кое-какие весьма серьезные заявления, которые, боюсь, я не в силах проигнорировать… – Он зловеще умолкает, как какой-то бездарный детектив в сериале про полицейских. Не хватало еще пугающей музыки. Там-дам-дам.