Я хватаю цепочку и бегу за ней.

– Я так решил, потому что именно так поступают друзья: идут друг для друга на жертвы.

– Мне не нужно от тебя никаких жертв, – ледяным тоном отвечает Хартли.

Во мне начинает закипать гнев.

– Ну и ладно. Тогда сама придумай, как тебе уехать домой.

Хартли распахивает тяжелые дубовые двери.

– Придумаю.

С этими словами она уходит.

Просто берет… и выходит за дверь, спускается по ступенькам и продолжает идти. Я наблюдаю через окно в холле, как ее стройная фигура становится все меньше и меньше, пока совсем не исчезает с подъездной дорожки.

Хартли так ни разу и не обернулась.

Я даже рад, что она ушла. Так я говорю себе. Мне весь вечер хотелось выпить, а теперь больше не нужно беспокоиться о том, чтобы не расстроить ее. Я смотрю на цепочку, зажатую в кулаке, и меня так и подмывает швырнуть ее в стену. Но в конце концов я убираю украшение в карман, потому что Лорен была права. Проклятая штуковина действительно обошлась мне в пятнадцать кусков. Пожалуй, сохраню для какой-нибудь другой девушки. Только на этот раз выберу такую, которая будет по-настоящему ценить меня и не станет скупиться на благодарности.

Я топаю в папин кабинет, прямиком к бару, в котором остался лишь отвратительный портвейн. Но я все равно вливаю в себя сладкую мерзость. Выпивка есть выпивка. Необходимый мне кайф скоро придет.

Поверить не могу, что она так поступила. Я был добр к ней, вступался за нее, оберегал. Она должна радоваться, встать на коленки и благодарить меня за то, что укрыл ее мантией Ройалов.

Мантией Ройалов?

Меня едва не выворачивает от собственных слов. Вот, значит, в кого я превратился? Неудивительно, что Хартли не захотела больше оставаться со мной.

Я шарю по комнате в поисках еще одной бутылки. Где-то в глубинах сознания раздаются тревожные голоса братьев, которые просят меня не спускать свою жизнь в унитаз.

– Никаких таблеток, никаких наркотиков, – обещаю я своим вымышленным братьям. – Всего лишь немного выпивки. Ничего страшного.

Прижимаясь губами к горлышку бутылки, я ловлю свое отражение в зеркале на стене. Раньше там был мамин портрет. Теперь в висящем зеркале отражаются чудовища. И как старик выносит собственное отражение? Погодите, да его никогда не бывает дома, вот как.

Я здесь один-одинешенек, хлебаю пойло, которое терпеть не могу, а все потому, что не хочу проводить ни минуты своей жизни в одиночестве. Моя голова – дурное место.

Я еще сильнее сжимаю бутылку в руке. Пить в одиночку – это для лузеров. Я, Истон Ройал, – не лузер. Прикончив первую бутылку, хватаю вторую и нетвердой походкой направляюсь к пляжу.

Глава 21"

"Я смутно помню, как шел вдоль побережья, но, судя по всему, пришел куда нужно: к Фелисити.