Смола тоже ядовита, если стоять под таким деревом в дождь, тоже умрёшь. А ещё отравленные шипы…

– Так и есть, – вмешалась Ива, – ужасные деревья смерти, как я и говорила. Думаю, нам хватит места пролететь над озером – если очень осторожно двигаться по одному и избегать драконоловок, бругмансий и роридул.

– Роридул? – тревожно переспросила Сверчок.

– Да ты хоть что-нибудь знаешь? – фыркнула Крапива."

"– Крапива, прекрати, – сказала Росянка самым суровым голосом. – Роридулы – это липкие кусты смерти. Если заденешь ветку, прилипнешь, а потом тебя сожрут заживо жуки-убийцы.

– Ох, – выдавил Мандрагор. – Знаете, я и правда не совсем понимаю, почему Белладонна хотела, чтобы я пошёл с вами.

– Чтобы присматривать за Росянкой, – отрезала Крапива.

– Я не нуждаюсь в присмотре! – ощетинилась та. – Ни в каком виде! Как у тебя язык повернулся?!

– Успокойся. – Ива погладила её хвостом по плечу. – Не обращай внимания, у нас много более важных дел.

Росянка насупилась. Мало того, что Крапива бесила, а теперь ещё Ива так из-за неё разговаривает! Прикончить гадину, да и всё, заслужила!

– Я полечу первая, – сказала Ива.

 – Проверю, есть ли безопасный коридор.

– Нет, я! – возмутилась Крапива. – Нечего думать, что я боюсь!

Ива подняла лапы.

– Я вовсе так не думаю. Конечно, можешь лететь первая, если хочешь.

– Отлично, – буркнула Крапива, стряхивая последние кусочки слизи с крыльев. Между чешуйками набилась грязь, вдоль хвоста и шеи тянулись высохшие следы, но лететь было можно. Листокрылая топнула раз-другой, встряхнулась и взмыла в воздух.

Остальные прищурились, с тревогой наблюдая за её манёврами над озером.

– Как только она не устаёт злиться на всех, – вздохнула Ива.

– Но я ведь не такая, правда? – спросила Росянка. – Ты же знаешь, что я не такая?

– Знаю, – кивнула подруга, но улыбнулась как-то неуверенно.

Росянка задумалась, потом робко сказала:

– Но ведь это не так плохо. Иногда любой дракон приходит в ярость.

– Я понимаю, – ответила Ива, опустив глаза. – Просто у меня всё обычно происходит по-другому… Когда я думаю о том, что натворили ядожалы, мне становится очень, очень грустно. Если думаю слишком долго, мне хочется свернуться в клубок на охапке листьев и долго плакать навзрыд.

Что толку злиться? Каждый раз после этого я чувствовала себя или виноватой, или очень уставшей, или и то и другое.

– У меня не так. Разве что тоже виню себя иногда… но сама злость даёт силы встать и сделать что-нибудь. Хочется исправить плохое. Разве это не лучше, чем зарыться в кучу листьев и надеяться, что плохое уйдёт само?

Ива долго смотрела ей в глаза, задумавшись.

– Да, – ответила она наконец. – В этом есть смысл.

– Правда? – поразилась Росянка.