А нынче Твердята подсобляет Годуну строить избу и смотрит на брата прямым, светлым взглядом, не чувствуя за собой вины!

Храбр покосился на Отраду: ее пальцы легонько касались его спины, вырисовывая невидимые узоры. Вспомнил, как сватал ее, и спрятал в усах усмешку. Она ничего не говорила ему нынче, не пыталась убедить. Потому, что доверяет? Потому, что… любит? Знает, что он не сделает сестру несчастной?

Годун по-прежнему стоял без рубахи и ждал его слова. Черноволосый, высокий и худой, лицом он был вылитый Перван, что отнюдь не добавляло Храбру радости.

— Ты, гляди мне… — тяжело роняя слова, заговорил он. — Коли что, я с тебя шкуру живьем спущу… — не договорив, Храбр взял со стола каравай, отломил от него кусок и съел, скрепив сватовство.

Избу наполнил счастливый возглас Милонеги. Твердята стиснул в объятиях и ее, и ошалевшего от радости Годуна.

— Гляди, сестренка, коли меня брат прочь прогонит, пойду к вам с Годуном в избу жить.

— Прочь прогонит… — Храбр, услышав, опустил ладонь тому на плечо. — Ох, не выучил я тебя, покуда поперек лавки лежал, раз нынче такое выделываешь.

— Ну, теперь уж, когда вдоль лежу, поздно, — Твердята белозубо улыбнулся. Эту присказку он слышит последние зим восемь, если не больше. Он взял сестру под локоть — вести за стол к жениху..

***

— Ты верно решил сегодня, — справившись со сбитым дыханием, сказала Отрада и прижалась щекой к подушке.

Храбр, уткнувшийся лицом в ее распущенные волосы, лишь пробормотал в ответ что-то невнятное.

— Одни свадьбы по осени справлять будем, — мечтательно прикрыв глаза, продолжала она. — Нежку отдадим, Твердята невесту свою в род приведет.

— С Милонегой ты покуда не спеши, — Храбр приподнял голову. — Коли этот избу не достроит, свадьбу будет еще зиму ждать. К Зоряну жить сестру я не пущу.

Отрада рассмеялась, ничуть не смущенная его сердитым голосом, и повернулась, чтобы видеть лицо. По старой привычке она принялась разглаживать его сведенные на переносице брови, продолжая лукаво улыбаться. Храбр заворчал, но рук ее не оттолкнул и широкими ладонями обнял ее спину, и она тотчас же жарко вспыхнула."

"Храбр сел на постели. По-прежнему широкоплечий и сильный, с поджарым мальчишечьим животом да литыми мышцами от работы в кузне, он мало изменился за прошедшие зимы. И без них у него было вдоволь рубцов, морщин да неприглядных отметин. Разве что прибавилось седины, но и та не была заметна в светлых волосах.

Нынче, спустя многие зимы у Отрады все еще подгибались коленки, когда Храбр поднимал ее на руки и относил в постель. Порой она едва не задыхалась от нахлынувшей вдруг нежности и желания обнять его, обласкать губами каждый шрам на широкой спине. Она смотрела на него спящего и не могла объяснить чувства, бушевавшие где-то в груди. Где-то в самом сердце.