Она опустилась на поваленное бревно, привалившись к избе спиной. Рядом с громким вздохом шумно уселась Стояна. Солнце вот-вот должно было скрыться за макушками высоких деревьев, и долгий, полный забот день подходил к концу. Тетушка Власта, мать Стиши, поглядела на них да только усмехнулась, не став больше дергать. Пусть девчушки отдохнут.

— Пошто к тебе тетка Купава поутру приходила? — спросила Стояна о том, что точило ее весь день.

— Сказала, что изба сызнова моя. Пустая стоит нынче. Оставили ее Радко с женой.

— Экий дар, ты погляди! — подруга сердито тряхнула косой. — Да она в ногах у тебя должна валяться, прощения вымаливать… а она! Изба, говорит, твоя! Так чья же еще? Они тебя из нее выгнали…

Стояна разошлась так, что уже было не остановить. Круглые щеки пылали гневным румянцем и злостью. За Отраду она переживала похлеще, чем та сама за себя.

— Ну, чего же ты молчишь?! — Стиша всплеснула руками. — Ох, как теперь в избу-то домового заманить обратно, он, поди, сбежал давным-давно от таких-то хозяев… — она продолжала ворчать, а Отрада слушала ее вполуха и улыбалась.

Зла на вуя Избора она уже не держала. Довольно того, что Храбр за нее заступился. Что сам воевода посрамил мужика, и все в общине знали правду.

Таить обиду ей не хотелось. Она ждала для себя новой жизни, и потому собиралась оставить в прошлом все дурное, что с ней приключилось. С собой она возьмет одну только радость.

— Ой, — Стояна вдруг замолчала резко и вцепилась в руку Отрады. — Гляди, гляди, — зашептала она весело, тормоша застывшую подругу.

К избе в сопровождении дядьки Третьяка, Белояра и Твердяты шагал Храбр.

Нарядный, в празднично-расшитой рубахе, с новым ремешком на лбу, что перетягивал волосы. Позади них степенно и важно шествовала знахарка Верея. Она единственная не остановилась подле ворот, а прошла дальше.

Сердце у Отрады ушло в пятки, а Стояна заливисто расхохоталась.

— Ну, невеста! Держись! — звонко выкрикнула она, вскочила на ноги и понеслась привечать сватов.

А Отрада примерзла к бревну, не в силах пошевелиться. Вроде и сама чаяла, сама ждала, а сделалось так страшно и волнительно, что язык к небу прилип, и она слова молвить не могла."

"Отрада встретилась взглядом с Храбром и смутилась еще пуще. После того вечернего разговора с воеводой они виделись всего несколько раз. И работы у нее было не счесть, и ему отдых и покой был нужен. И кузнец, лукаво посмеиваясь, сказал, что, коли ждет она сватовства, то негоже им встречаться. Вот и повелось, что две седмицы провели они порознь, и дались они Отраде ой-как-непросто.

Знахарка Верея, остановившаяся возле поваленного бревна, к которому примерзла Отрада, тихо посмеивалась, глядя то на невесту, то на жениха со сватами.