Коли сделать все правильно, то в отражении заместо своего лица покажется лицо суженого.

Отрада обхватила себя за плечи, почувствовав дрожь, и покосилась на оставленный Добрушей горшочек. Коли маленький глоточек сделает, то согреется немного да и успокоится. Дурного ничего не будет.

Поначалу робко, она шагнула вперед и, сомневаясь, взяла в руки горшок. Подержала немного да снова принюхалась: сладковатый, пряный запах, словно усыпанное цветами поле поздней весной. Он опьянял и кружил голову, и, зажмурившись, Отрада представила на этом поле себя.

Вместе с Храбром."

"Хмельной мед осел на языке немыслимой горечью.

Она закашлялась, едва не выронив горшок, и поспешно опустила его на землю. Голова закружилась и, выпрямившись, Отрада слегка пошатнулась. Ее повело в сторону, и она бестолково принялась размахивать руками, пытаясь устоять на ногах.

Да что же... как же это так... с одного лишь глотка...

Невидимая сила манила ее к реке, нашептывала слова на неведомом языке, зазывала и молила. Сама не своя, Отрада пошла к воде, и двигалась она, словно слепая. Она и впрямь ничего не видела: ни подруг, ни берега, ни рябой глади воды.

Ее вел незнакомый, вселяющий ужас голос. Он же заставил ее опуститься на колени и заглянуть в реку.

— Радка? Ты чего? — Стояна позвала ее, но она не слышала.

Лишь вглядываясь в черную, бесконечную глубину, наблюдая за кругами, что расходились по воде. Сперва ничего не происходило, но потом голова закружилась сильнее, голос усилился, заняв собой все пространство вокруг и словно слившись с разумом Отрады, став с ней единым целым.

И тогда она увидела.

Она увидела прекрасную, холодную деву с черными, как крыло ворона волосами, и ледяными глазами.

Увидела россыпь невероятной красоты самоцветов у нее под ногами. Они казались выточенными из огромной, замерзшей глыбы, и сияли ослепительным светом, от которого глазам делалось больно. Белоснежные, словно первый снег, они манили и манили взор Отрады, а голос в голове лишь делался громче. Теперь он бил набатом.

Она потянулась за ними рукой, подалась чуть вперед и черпнула прохладной воды из реки, даже не заметив.

Отрада моргнула, и прекрасная, черноволосая дева пропала, и на смену ей пришло лицо Храбра. Бледное, залитое кровью из рассеченного виска лицо.

Внутри все сжалось в комок, и она поднесла раскрытую ладонь к животу, с силой надавила, пытаясь справиться с болью, выворачивающей нутро наизнанку. Она хотела закричать, но не проронила ни звука, и могла лишь обессиленно, безысходно глядеть на лицо Храбра. Сердце тянуло так, что не было мочи терпеть, и Отрада, пытаясь избавиться от боли, ударила сжатым кулаком по воде.

Раз, другой, третий!

— … Радка, Радка...

Голос Стояны доносился до нее, словно через пелену.