Какое ещё прошлое? Когда мы были обручены, я до одури боялась его матушки.

— Лорд Крамберг сказал, что либо я извиняюсь — в назначенное время, в назначенном месте, — либо теряю свою должность, — от несправедливости его слов жгло в груди. Чтобы отвлечься, я смотрела на кронпринца, на то, как он беседовал с Тамиллой, улыбался…

— Мио…

— Можешь сам спросить его, а не свою матушку, — тихо сказала я.

А потом меня словно осенило.

Почему я вообще с ним разговариваю? Почему пытаюсь что-то объяснить?

— А вообще, знаешь что? Ничего не делай. Мне нет дела до твоих фантазий и фантазий твоей семьи.

Получилось куда более эмоционально, чем я хотела. Я замолчала, топя свои чувства в стакане воды, и вновь попыталась обойти Лео.

— Нет, ты не уйдёшь! Посмотри же на меня. Что с тобой? Ты ведь была такой нежной в прошлом, а теперь даже не взглянешь. Опускаешься до оскорблений, третируешь мою матушку.

Я ничего не ответила. Всё, что могла сказать, я уже сказала.

— И поверь, я спрошу лорда Крамберга! Ты хоть понимаешь, что такое поведение недопустимо? Подумай о своей работе. Куда катится твоя жизнь, Мио…

Выслушивать нравоучения о морали от Леонарда! К такому жизнь меня точно не готовила.

Но я хотя бы не скатилась до оскорблений, как в прошлый раз, а значит, извиняться не придётся.

Наверное…

Слава светлым богам, наш разговор прервал неожиданный спаситель. Точнее, спасительница.

— Светлого дня, Миолина. Леонард, — к нам приблизилась Аделаида Кейн, и я поразилась её состоянию.

Девушка казалась бледнее и худее, чем обычно. Тонкие каштановые волосы безжизненно свисали вокруг лица, несмотря на попытку уложить их в пышную причёску.

— Аделаида… ты в порядке? — встревоженно спросила я.

— Да, — нервно сказала она, пригладив идеально выглаженное нарядное платье, которое никак не сочеталось с её бледностью, почти доходившей до серости.

И всё. Больше она ничего не сказала, но по её виду я поняла что ей просто невыносимо было и дальше оставаться одной.

Сегодня все старались держаться от неё подальше, зная, что именно она обнаружила тело Яна Арвеллара. Ни одна из девушек не хотела запятнать свою репутацию, общаясь с Аделаидой на людях, а уж что ей приходилось выслушивать от других — и вовсе представить трудно.

Насколько мне известно по слухам, «Волк» допрашивал Аделаиду, но не смог добиться от неё ничего внятного — настолько сильной была у неё тогда истерика. Однако, раз она всё ещё здесь, выходит, ищейка посчитал её невиновной.

Матушка леди Кейн стояла поодаль и выглядела почти столь же бледной и землистой, как и её дочь.

— Мне кажется, еда пойдёт тебе на пользу, — произнесла я наконец, в который раз пытаясь обойти Лео.

На этот раз мне удалось — хотя он и попытался сделать шаг, чтобы остановить меня.