Темнота неожиданно поглотила все вокруг, слева продавился матрас, и мужской запах тут же коснулся моего обоняния. Кажется, этот аромат преследовал меня повсюду, после каждой ночи… Проникал в ноздри и странным образом будоражил рецепторы. От Адама приятно пахло — глупо было себе лгать. И то, что он очень мужественно сложен, тоже…

— Придвинься ближе, — вдруг раздалось в темноте.

Нахмурившись, я неуверенно повернула голову, хотя совершенно ничего не могла разглядеть. Просто оторопела от того, что муж заговорил со мной.

— Нравится спать на самом краю? — бесстрастно поинтересовался он. — С таким стремлением однажды ты проснешься на полу.

Смятение стягивающей волной расползлось по внутренностям. Этот неожиданный разговор застал меня врасплох. До этой ночи Адама все устраивало, поэтому я не знала, как реагировать!

Решив не давать повода для столкновений, я без спешки повернулась лицом к нему и немного сдвинулась подальше от края кровати.

— Ближе, — тут же раздалось не громче, но требовательнее.

Волнение невольно начало расти. Темнота быстро рассеивалась, и я все лучше видела мощный силуэт мужа, укрытого по пояс. Сдвинулась еще, как вдруг бесцеремонные теплые руки обвили мою талию и шею, насильно придвигая вплотную к обнаженному мужскому телу.

— Вот так, — раздался невозмутимый хриплый баритон, парализовавший меня от макушки до пяток.

Растерянный стон сорвался с губ. Я вдруг осознала, что больше мне не стоит надеяться на спокойный сон в этой кровати…

1

Я не знаю, почему не паниковала и не нервничала. Словно все происходило не со мной. Апатично наблюдала, как Адина ходит по двухместной палате, где ни разу так и не появилось соседей, судорожно удерживая в руках телефон, пытаясь до кого-то дозвониться и ожидая от кого-то звонков в ответ. Как только начинался разговор, она торопилась выйти, словно это не должно было касаться моих ушей. А когда возвращалась, вид ее как будто становился только тревожнее."

"Моя реальность с первого дня пробуждения походила на полусон. Хотя чувства постепенно обострялись – совсем транквилизаторы не убирали. Поэтому я не испугалась, когда после визита врача, сделавшего последний осмотр и давшего рекомендации, в палату внезапно вошли двое незнакомых мужчин в черных деловых костюмах. Они смотрелись очень неуместно. Как будто дверью ошиблись. И зданием.

Но лица незнакомцев были серьезны, а голос непреклонен, когда они сообщили женщине — назвавшейся моей матерью, что я должна ехать с ними.

С этого и началась ее необъяснимая суета…

Адина позволила мне называть ее по имени. Так было проще для меня, но явно не для нее. За все время ко мне приходили разные посетители, но эта женщина — чаще всех и, наверное, я успела в какой-то степени привыкнуть к ней.